Последний корабль в Бессмертные земли - Павел Комарницкий

Старый орк снова закашлялся, не вдруг восстановив дыхание.

— И вся эта земля, некогда отнятая у нас проклятыми узконосыми, вновь станет нашей. И тогда наш бог Гы-Хырр сойдёт с небес и вновь обретёт плоть, и настанет светлое время для всех орков. Никто больше не умрёт от голода, и не погибнет от когтей горного льва, и забудут орки, каковы они, мерзкие лица узконосых…

— Скажи, Мудрейший, а отчего ты сказал "боги"? — вновь встрял неугомонный маленький заморыш. — Ведь бог наш един — Гы-Хырр.

— Так говорят эти знаки, малыш, и я прочёл именно так, — старый орк пошевелил ноздрями, густо заросшими седым жёстким волосом. — Я не знаю, в чём тут дело — возможно, тот, кто писал, не так уж твёрдо знал язык тайных знаков, или просто устал, и оттого ошибся. Потому что бог наш един, ты прав. Он смотрит на нас с небес. И ждёт дня, когда можно будет обрушить кару на узконосых. И мы должны ждать. Ждать и готовиться.

…

Крылатые львы скалили свои пасти, злобно мерцая рубинами, искусно вставленными мастером-камнерезом вместо глаз. Интересно, подумал Валхал, отчего это все Повелители так любят изображения свирепых и кровожадных тварей?

— Верховный Жрец Валхал к Повелителю Гиамуры Хамхеру Бесподобному и Могущественнейшему!

Слова церемониймейстера гулко отдавались в высоких сводах, тяжёлые створки внутренних врат — дверями назвать эти окованные золочёной бронзой створки в три человеческих роста язык не поворачивался — распахивались настежь, и Валхал шествовал по мозаичным полам, приняв приличествующую столь ответственной церемонии осанку. Кто бы знал, как он устал от всего этого — бесчисленных церемоний, выдуманных глупыми дармоедами, ошивающимися вокруг Повелителя, как мухи вокруг свежей коровьей лепёшки… Да, по части церемоний Хамхер переплюнул своего папашу. Отчего-то принято считать, что без воя труб, толп лизоблюдов и пышных словес величие Повелителя пострадает. Как будто величие и мощь держатся на шутах и церемониймейстерах…

— Верховный жрец Валхал к Повелителю Гиамуры Хамхеру Бесподобному и Могущественнейшему!

Стражники у последних ворот чётко, по-уставному отступили в стороны, створки распахнулись, и жрец вступил в Малую Залу Утренних Аудиенций — так называл это помещение церемониймейстер, сообщивший жрецу место и время приёма.

— А, Валхал! Давно тебя жду, понимаешь…

Толстый обрюзгший мужчина, заросший курчавой тёмной бородой, восседал на роскошном мягком кресле с высокой спинкой, обшитом цветастой махровой тканью. Повелитель сидел, задрав полу утреннего одеяния, широко раздвинув жирные волосатые ляжки. Перед ним на коленях стояла обнажённая девочка лет пяти, кудрявая и прелестная словно кукла. Малышка гладила нежными детскими пальчиками восставший член хозяина, толщиной и протяжённостью сделавший бы честь любому быку, припав губками к здоровенной багровой головке. Правая и левая руки Хамхера Бесподобного и Могущественнейшего покоились на пышных бюстах двух взрослых девиц, возлежавших в чём мать родила на специальных столиках по обе стороны от Малого трона Залы Утренних Аудиенций, изображая собою живые подлокотники. Да, подумал жрец, по этой части нынешнему церемониймейстеру нет равных…

— Повелителю здравствовать и радоваться во веки веков! — церемонно поклонился Валхал. Когда-то, в юности, его мутило от подобных сцен, но с тех пор он привык. В конце концов, уважаемый господин церемониймейстер ничего не выдумал сам. Подобные сценки можно увидеть во всех Домах Радости славного города Гиамуры, он лишь довёл процедуры до необходимого совершенства, как то и приличествует Великому Дому.

Бесподобный и Могущественнейший в ответ только хрюкнул — утренняя церемония приближалась к кульминации. Ещё миг, и всё было закончено… Жрец отвёл глаза. Возможно, Киллиан прав, подумал он. Есть предел скотства, который Гиамура перешла, уже давно перешла, и оттого древнее пророчество просто обязано сбыться. Вот уже придворные лизоблюды взяли за правило восхищаться мощью чресел Повелителя при виде подобных сцен… Ещё чуть, и это дело возведут в ранг обязательной церемонии.

— Ты молодец, малышка, — отдышавшись, Хамхер ущипнул малолетнюю наложницу за щёчку. — Все свободны! Кроме почтенного Валхала, разумеется, — толстяк хохотнул, — покуда он меня не удовлетворит.

Верховный жрец пропустил сальность, не дрогнув ни единым мускулом на лице. Да, Киллиан безусловно прав — падение нравов подобно падению в пропасть, остановиться невозможно, пока не грянешь о дно… Ещё во времена деда этого мешка с требухой Повелитель сохранял хотя бы внешние признаки уважения к жрецам. Не говоря уже о том, что в ту пору отдать на растерзание толпе прокажённых Деву Дождя никому не могло даже прийти в голову, что бы она ни сказала. Зачем вообще нужна пророчица, говорящая только то, что угодно слышать Повелителю? Для ублажения слуха льстивыми речами более чем достаточно придворных.

— Я что тебя позвал, Валхал… — Бесподобный и Могущественнейший оправлял роскошное одеяние. — Взгляни-ка на этот свиток.

Свиток из тонко выделанной кожи был совсем маленьким — такими обычно пользуется тайная служба — но чертёж и пояснительные надписи, нанесённые умелой рукой, были различимы вполне отчётливо. Валхал читал, и рука его дрожала. Вот как… Вот так, значит… Что ж, рано или поздно это должно было случиться. Знания либо гибнут вместе с их носителями, либо выходят наружу. Значит, этот любитель мальчиков скурвился настолько, что выдал хранимый издревле страшный секрет…

— Я вижу, ты не изумлён, — Хамхер остро наблюдал за стариком. — Что ж, это радует. Легче будет договориться.

Повелитель неспешно взял Верховного жреца за горло.

— Сколько ещё ценных и полезных сведений утаиваешь ты и вся ваша братия от своего господина?

— Я ничего не утаиваю, мой Повелитель, — прохрипел Валхал. — Если Повелитель желает, может узнать всё… потратив столько же времени, как ученики при Храме…

— Не юли, старик, — скривился Хамхер. — Ты не ученик, ты Верховный жрец. И ты должен сам соображать, какие сведения представляют ценность для твоего Повелителя, а какие только для любителей древних манускриптов.

— Этого не может знать никто, мой Повелитель, — несмотря на пальцы, сдавливающие горло, Валхал старался говорить ровно. — Сегодня они представляют интерес только для любителей манускриптов, а завтра…

— Хорошо, оставим это, — Хамхер отпустил свою жертву. — Как следует из записки, этот грязный главарь Сидоммы в самое ближайшее время будет иметь дюжину огненных труб, способных метать каменные шары весом в барана на расстояние в тысячу шагов или даже больше. Возможно, он их уже имеет, время летит быстро… Вопрос звучит так: как скоро ты, почтенный Валхал, сможешь предоставить мне двадцать — двадцать, ты не ослышался, и нечего хлопать глазами — как скоро ты сможешь предоставить мне двадцать точно таких же труб, способных метать точно такие же по весу камни, но уже на расстояние в две тысячи шагов?

— Это невозможно, мой Повелитель! — вырвалось у Валхала. — Две тысячи шагов, это немыслимо…