Император - Николай Романов

За государственными делами и любовными встречами Осетр не забывал и о «росомашьих» тренировках.

Едва ли не каждое утро, перед завтраком, он отправлялся в спортивный зал и непременно брал с собой Найдена.

Размявшись, сходились в схватках, укладывая друг друга на маты вертушкой князя Романа и иными приемами рукопашного боя. Потом хватались за холодное оружие – от самурайского комплекта дайцю[2]до обычных фрагербритских шпаг. Каждое второе занятие заканчивалось в тире – палили по поясным мишеням из лучевиков и огнестрелов.

Однажды, по окончании стрельбы, Найден, занимаясь разборкой и чисткой древнего пистолета Макарова, хитро посмотрел на Осетра и сказал с энтузиазмом:

– Слушай-ка, твое величество… Есть мнение, что тебе не мешало бы обзавестись супругой.

От неожиданности у Осетра перехватило горло, и он закашлялся, судорожно и долго. А откашлявшись, сказал:

– Это у кого такое мнение?

Найден хитро улыбнулся:

– Пока у меня. Но скоро и другие об этом заговорят.

– С чего ты взял? Рано мне еще жениться!

– Ты император, твое величество. Ты должен в первую очередь заботиться об империи. А забота об империи включает в себя и заботу о наследнике. Как только у тебя появится наследник, у некоторых кандидатов на трон мгновенно исчезнут основания надеяться на это.

– Убью гада! – сказал Осетр.

– Убивай, твое величество! – сказал Найден без улыбки. – Но задумайся о том, что я тебе сказал.

Осетр задумался. И очень скоро сообразил, что весьма возможным результатом его встреч с Яной может стать рождение у нее еще одного ребенка, в котором генетическая экспертиза может признать сына нынешнего императора. И в этом случае, как когда-то с сыном графини Елены Шуваловой, могут возникнуть сложные политические коллизии, весьма опасные для самого ребенка.

И в конце очередной встречи, когда Яна, умиротворенная, лежала на его груди и нежно поглаживала широкое «росомашье» плечо, он заговорил с нею.

– Слушай, Яночка… Мы с тобой это… Когда мы с тобой делаем это… – Он не мог подобрать подходящие слова: они потерялись и никак не желали найтись. И он ляпнул напрямик: – В общем, ты не залетишь, случаем?

Сказал и сам испугался: так гнусно прозвучал вопрос.

Яна поперхнулась. Отодвинулась. Посмотрела ему в глаза – пристально, будто пыталась что-то отыскать в их глубине. То ли отыскала, то ли не отыскала… И схватилась за свои тряпки. Встала, ушла в ванную.

Он продолжал лежать на постели ни жив ни мертв. Теперь потерялись вообще все слова. И все мысли. Кроме одной: «Что я наделал?»

Когда Яна вышла из ванной, он все еще не нашел слов и лишь молча смотрел на нее.

Зато она не последовала его примеру.

– Прощайте, ваше императорское величество! Не стоит нам больше встречаться! Не волнуйтесь, я не залетела!

И ушла.

А он так и остался лежать, пока Найден не прислал ему на браслет привычное сообщение.

Остаток дня Осетр был сам не свой.

То его мучил жуткий стыд, то накатывало раздражение – на нее, потом на себя, потом снова на нее…

Что он такого особенного сказал? Нормальный вопрос для мужика. Тем более – для императора. Дети у правителей – не просто дети, а инструмент политики. Так было испокон веков и ничего не изменилось. И ни дети, ни императоры в том не виноваты. Ни тех, ни других никто не спрашивал – кем они предпочли бы родиться… Может, она и вправду рассчитывала заполучить от него ребенка? Сучка!.. А с другой стороны, это же нормально – хотеть ребенка от любимого! И дело тут совсем не в политике. Это дано женщинам от господа бога, инстинкт у них такой – реализовать свое биологическое предназначение. Но получилось все равно очень мерзко… Тьфу ты, господи, совсем запутался…

Он продолжал терзать себя весь вечер и половину ночи. И только часа в три забылся неверным сном.

А утром, проснувшись, решил: ну и бог с ней! Найден прав: надо и в самом деле жениться, что ли… Дать кому-нибудь задание – пусть подготовят список росских высокородный девиц на выданье. Засекину-Сонцеву… Или самому Найдену… Или, на худой конец, сетевому агенту – в этом случае информация о новом императорском интересе не выйдет даже за пределы Осетрова кабинета… А мы потом просмотрим составленную базу данных и выберем. За такого жениха любая пойдет!

И он заставил себя перейти к общегосударственным заботам.

Но прошло еще пять дней, и он снова отправил ей послание.

А она пришла.

– Ты прости меня, Яночка! – сказал он, едва они вошли в номер. – Я был не прав.

– Я все понимаю, Остромирушка, – коротко сказала она.

И все снова было хорошо.

Они встречались так каждую неделю – правда, в разных гостиницах – еще в течение двух месяцев. Осетр и думать забыл о списке невест.

А потом жизнь – как водится, не спрашивая никого и неожиданно для обоих – сама прервала их встречи.