Властелин Морморы - Макс Фрай

Второе — Лаздей, конечно, не шибко умен, но явно не настолько безумен, чтобы позволить мне видеть этот сон. То есть он меня, конечно, с радостью помучил бы, но отлично понимает, что исход нашей встречи предрешен. И нарываться не станет.

Такое противоречие совершенно меня не смущало. Дело в том, что я знал способ обмануть Лаздея. Очень простой и вполне надежный способ.

Когда хочешь ввести в заблуждение могущественного и чувствительного, но не слишком опытного колдуна, показать ему, что ты слабый, никуда не годный неудачник, совершенно не опасный противник, следует выпить немного крови другого человека, действительно слабого и беспомощного. Ну и заклинание соответствующее произнести, как же без этого. Могущество не утратишь, зато проницательному наблюдателю покажется, что у тебя большие проблемы. Обман этот работает не очень долго, часа два-три, зато противник обязательно нутром почует твою слабость — на расстоянии, или вблизи, да хоть голову на его подушку клади, не имеет значения. Отличный трюк, я прежде им часто пользовался. Всего-то четвертая ступень Белой магии, не о чем говорить, но мало кто знает сей фокус. Вернее, почти никто. Маленький интимный секрет старого друга, славный был подарок, один из самых полезных в моей жизни.

Я не сомневался, что, заподозрив во мне хоть малейший изъян, Лаздей не устоит перед искушением. Он азартен, недальновиден и ужасно хочет меня победить, чтобы наконец перестать бояться — именно то, что требуется.

На рассвете я постучал в дверь Зогги Хлакка. Белый Клок не удивился и не рассердился на меня за столь ранний визит. Улыбнулся, зевнул, сказал: «Хорошее утро, сейчас будем завтракать», — и, протирая глаза, отправился на кухню, а я пошел следом.

— Зогги, — сказал я, устраиваясь на высоком самодельном табурете, — будешь смеяться, но я пришел пить кровь твоих детей.

— А вчерашняя камра тебя не устроит? — невозмутимо спросил он. — Я гостеприимный человек, Джуффин, ты это знаешь. Но всему есть предел.

— Ладно. Я парень скромный, могу обойтись одним младенцем. Мне крови-то всего пару глотков нужно. Для здоровья это скорее полезно, чем наоборот. И больно не будет, я все же неплохой знахарь.

— Да, знахарь ты отменный, — согласился мой друг. — Настолько, что я бы посоветовал тебе сменить профессию, если бы имел глупость думать, будто ты станешь слушать чьи-то советы…

— Я и так в некотором роде знахарь, — проворчал я. — Вот сейчас собираюсь вылечить жителей Гажина от ночных кошмаров. Всех одним махом. Ох, Зогги, как же тебе все-таки повезло с арварохским папашей!

Я вкратце пересказал ему содержание некоторых чужих сновидений. Зогги слушал внимательно, особо не ужасался, но сердито хмурил брови, а это для человека его темперамента немало.

— Какой все-таки паршивый, дрянной мальчишка, этот твой Лаздей Махикала, — наконец сказал он. — Всегда это знал, но не представлял, насколько… Ладно, а кровь-то тебе зачем? Может, возьмешь мою? Или ты так, для смеху сказал?

Пришлось обстоятельно объяснять Зогги, что я затеял и почему его кровь не подходит. Я уж расстарался, вознося хвалу неуязвимости уроженцев Арвароха и их потомков. Знал, что мой друг по-детски любит лесть, хотя виду не подает, конечно.

— Хорошо, — наконец решил Зогги. — Ты меня убедил. Сейчас разбужу Лотку. Ильса у нас гораздо храбрее, как все девчонки в эти годы, а ему надо воспитывать характер. Только ты уж прости, Джуффин, мне придется сначала все объяснить и получить его согласие. С детьми иначе нельзя.

— Ладно, как скажешь, — согласился я, потрясенный его педагогическими приемами.

Я-то, честно говоря, думал, что мы быстренько все провернем, пока дети спят, чего канителиться? В тех науках, которыми меня в свое время потчевал старый шериф Кеттари Махи Аинти, мнение ученика почти никогда не принимается в расчет, иначе пришлось бы столетиями толочь воду в ступе. С другой стороны, что я знаю о воспитании совсем маленьких детишек? Это вам не юношей вздорных колдовству обучать.

Зогги не было довольно долго. За время его отсутствия я успел набить трубку, выкурить ее, остудить, аккуратно вычистить, спрятать в футляр, немного подумать и снова достать. Но тут он как раз и объявился, да не один, а со своим питомцем. Мальчик смотрел на меня исподлобья, хмурил брови совсем как его опекун, но робости не выказывал. Поздоровался, сказал: «Только глядите, чтобы не больно, Зогги обещал», — и протянул мне руку.

— Спасибо, сэр, — церемонно поклонился я. — Соединенное Королевство не забудет вашего великодушного жеста.

От такого обращения юный Лотка надулся, как придворный казначей Его Величества Гурига Восьмого и со сдержанным достоинством кивнул. Я счел это сигналом к действию, положил ладонь на его запястье, чтобы нейтрализовать боль, аккуратно прокусил вену — нож мне в таком деле ни к чему. Подождал, пока рот наполнится теплой солоновато-сладкой жидкостью. Двух небольших глотков крови, по моим расчетам, должно было хватить за глаза.

Минуту спустя у меня была только одна серьезная проблема: заставить этого непоседу сидеть смирно, пока я исцеляю его рану. Совсем пустяковое дело, но даже такую ерунду невозможно совершить, когда пациент пытается стащить вашу трубку, залезть на стол и выпрыгнуть в окно — одновременно.

Но я справился и с этим. Иногда мое могущество действительно почти безгранично. Сам поражаюсь.

— А теперь будим Ильсу, и завтракать! — решительно сказал Зогги.

Я покачал головой.

— Без меня. Мне нужно как можно скорее уснуть, а то все насмарку, я же тебе объяснял.

— Можешь лечь в моей спальне, чтобы никуда не ходить, — кивнул он.

— Спасибо. А я могу быть уверен, что меня никто не разбудит? Это может оказаться очень некстати.

— Я тебя запру, а ключ положу в карман. Ты-то и без него выйдешь, когда проснешься, верно?

— Пожалуй. Но замок может не пережить такого потрясения.

— Для дорогого гостя ничего не жалко, — махнул рукой Зогги. — Ну пошли, коли так.

Спальня Зогги оказалась небольшой комнатой под самой крышей. Строго говоря, это был чердак, чисто прибранный, уставленный деревянными сундуками, с пучками сухой травы под кровельными балками и старинной подзорной трубой, установленной у единственного треугольного окошка. Я не раздеваясь улегся на просторное жесткое ложе, помахал Зогги рукой и закрыл глаза.

— Вмешиваться точно не надо? — спросил он, прежде чем уйти. — Если ты, к примеру, до ночи не объявишься, что, все равно не будить?

— Да сам проснусь, куда я денусь, — отмахнулся я. — И не к ночи, а гораздо раньше. Все же не с Лойсо Пондохвой разбираться буду… Ты, самое главное, вот что: непременно сообщи городским сплетникам, что я пью кровь невинных младенцев. И кому-нибудь из приятелей, кто в Ехо остался, пошли зов и расскажи, только без успокоительных подробностей. Мне для работы позарез нужна плохая репутация, а в последнее время как-то руки не доходят до настоящих злодейств.