Перстень некроманта - Андрей Петерсон

Как бы то ни было, но бросок этот был академически красивым, а главное — быстро привел Осси к подножию скалы с ее дальней, более пологой стороны. Подняться по гладкой и ровной поверхности на вершину утеса не составило ни малейшего труда, даже учитывая, что сделано это было с соблюдением всех непременных атрибутов скрытности, то есть ползком на животе.

Надо признать, что Хода была в очередной раз права. Воистину, стоило проделать все эти манипуляции, связанные с почти мгновенным перемещением тела в пространстве, чтобы взглянуть на окружающий мир с другого, так сказать, ракурса.

Панорама отсюда — со скалы — открывалась величественная и перспективой нисколько не искаженная. Теперь стало видно, что кладбище состояло из надгробий, уложенных четырьмя концентрическими окружностями, причем росло оно, похоже, от края к центру. Сначала была полностью заполнена внешняя окружность, после чего гробницы стали располагать внутри уже образованного круга, потом внутри следующего, и так пока не добрались до четвертого.

Четвертый, внутренний ряд гробниц был заполнен пока только наполовину, причем крайний саркофаг был открыт и, по всей видимости, подготовлен к погребению. Во всяком случае в пользу этого предположения свидетельствовали аккуратно снятая и отложенная рядом крышка, а также наличие рядом с ней каких-то непонятных с такого расстояния приспособлений. Можно было почти не сомневаться, что именно в этой гробнице и должен был упокоиться тот бедолага, который так и не добрался до своего последнего пристанища, застряв на многие века в какой-то сотне шагов от него.

Второе открытие также касалось планировки кладбища. Как стало теперь видно, саркофаги в каждом ряду были выстроены таким хитрым образом, что соприкасались своими внутренними углами, образуя единый погребальный монолит. В каждом ряду отсутствовало одно из надгробий, обеспечивая, таким образом, проход во внутреннюю область. Причем проходы из круга в круг были сделаны будто по всем законам фортификации — диаметрально противоположными. Так что для того, чтобы пройти из одного круга в следующий, путнику или паломнику, которых тут никогда отродясь не было, необходимо было обойти половину окружности между возвышающимися с двух сторон гробницами. Для перехода в следующий круг надо было опять пройти мимо половины надгробий, и так далее, пока этот гипотетический паломник не оказывался внутри четвертого, последнего, наверное, теперь уже на все времена, круга. То есть если бы похоронная процессия все же добралась бы досюда, то поплутать им тут пришлось бы изрядно.

Но ради выяснения только этих прелюбопытных топографических подробностей и особенностей мемориальной архитектуры давно исчезнувшей культуры карликов лезть сюда, на скалу, конечно, не стоило.

Всему свое время, и каждому, как говорится, — свое. А уж для этого найдется еще толпа мудрых профессоров, которые облазят тут каждый закуток и заглянут в каждую щелочку. Они исчертят десятки листов планами и схемами и напишут немало толстенных трудов, увязывая угол между саркофагами с периодичностью появления в небе зеленой кометы Лея. Затем усмотрят в этом намек на безусловное знание древними карлами глубинных основ небесной механики и подводного мореплавания заодно, уже просто, что называется, до кучи. И на этом весьма умозрительном фундаменте возведут пару-тройку красивых гипотез в надежде быть обласканными Академией.

Леди Кай, конечно, тоже было очень любопытно взглянуть на всю эту красоту в перспективе. Сверху, с высоты, так сказать… Но главным открытием момента для нее было иное.

Иное и третье по счету открытие несло несомненную практическую ценность для, что называется, здесь и сейчас.

И было оно весьма и весьма неприятным.

Они были не одни.

Вот ради этого знания сюда и стоило забираться. И именно это и имела в виду Хода, когда удержала и настояла… И за это следовало ее благодарить, холить, лелеять, прощать ей мелкие проказы и недостатки… Когда-нибудь потом, в будущем.

А теперь следовало окрыситься и срочно найти радикальный способ, как быстро, эффективно и, по возможности, не пролив ни капли своей крови, выпустить всю чужую. И тем самым навсегда избавиться от четырех темных фигур, которые одним своим видом нарушали белую посмертную идиллию мемориала.

Сначала Осси решила, что врагов всего трое, но позже заметила и четвертого, расположившегося на отдых в тени надгробия и поэтому оставшегося сначала незамеченным. После этого интесса еще несколько раз методично обозрела все окрестности, чтобы удостовериться, что не пропустила больше ничего и никого, и, лишь будучи полностью убежденной, что врагов действительно только четверо, занялась их изучением.

А изучать было что…

Между могилами неспешно и очень по-хозяйски бродили, лениво перерыкиваясь между собой, гончие смерти из корпуса личной охраны Лехорта.

Две из них находились в центральном круге. Третья лежала чуть поодаль там же и то ли дремала, то ли просто маялась от скуки. А четвертая деловито и с остервенением патрулировала внешний круг. При этом было совершенно непонятно, делает ли она это опять же от скуки, и тогда это скоро должно было ей надоесть, либо же ревностно продолжает выполнять когда-то полученный приказ, и в этом случае рассчитывать на внезапность уже не приходилось.

Присутствие на кладбище гончих смерти наводило на самые что ни на есть неприятные мысли. И в частности на то, что кто-то очень неглупый когда-то давно озаботился и таки оставил тут очень серьезную стражу, которая должна воспрепятствовать любому посягательству, так сказать, и пресечь оное самым радикальным способом.

Вторая мысль, которая возникала в связи с этим — не являются ли гончие и те длинношеие твари звеньями одной цепи и различными рубежами обороны усыпальницы? А если являются, то возникал следующий, и очень справедливый, вопрос: сколько всего рубежей насчитывает укрепрайон «гробница Лехорта» и кто их, собственно, обороняет?

Если вспомнить к тому же, что, согласно всем эпосам, дошедшим до наших дней, гончие по земле сами по себе стадами не бродили, а, как правило, все-таки управлялись всадниками, то становилось совсем уже интересно.

— Ну рассказывай, что знаешь, кладезь ты мой бесценный, — обратилась Осси к Ходе.

«И расскажу… — Каждый раз, когда к Стражу обращались за информацией, Хода начинала важничать. — И сразу хочу предупредить, что, как и с саламандрами, тут проверенного ничего нет. Одни только выжимки из легенд…»

— Это понятно, — перебила Осси.

Это действительно было понятно, потому что живьем гончих никто и никогда не видел, и все, что дошло до наших дней, это просто набор мифов и сказок, которые, понятно, не проверишь.

— Мы тут с тобой вообще в каком-то реликтовом заповеднике оказались, — добавила Осси.

«Это точно. Только давай не будем потом с собой еще и эту гадину брать, — попросила Хода. — Хватит с нас саламандр».

— Посмотрим. Ну, давай…

«Так вот, согласно легендам, твари эти не рождались под нашим солнцем и не пришли к нам из-за Вуали. А были они придуманы самим Охентой, когда он озаботился созданием гвардии для переметнувшегося к нему мятежного полуангела, то есть Лехорта… Решив защитить своего нового любимчика от всяких напастей, а заодно, наверное, и желая иметь возможность его контролировать, Охента приставил к нему гвардию из семи раз по семь всадников смерти. То есть ударный отряд во главе с самим Лехортом насчитывал полсотни клинков, каждый из которых стоил в бою десятка полтора обычных бойцов. Сила нешуточная, хотя по нынешним меркам и кажется немногочисленной».