Воздушный поцелуй - Андрей Белянин

– Вообще-то я выражаюсь не совсем так…

Договорить мне не удалось, потому что лейтенант Гастон развернулся на выход, а кабан бросился за ним, подмял под себя и начал душить. Мой учитель кинулся на спину своего приятеля и поймал его шею в локтевой захват, безуспешно пытаясь оттащить от хрипящего заместителя. Но вы представляете себе шею кабана?

– Майкл!

– Да, сэр?

– Ты не мог бы… из своей дубинки… один разряд… самый мощный!

– Но это удобно? – засомневался я. – Всё-таки нападение на офицера жандармерии чревато…

– Сделай милость, – из последних сил прошептал мистер Ренар, и я выстрелил.

Электрический удар, способный свалить лошадь, тем не менее лишь замедлил капитана Санглера. На помощь к нам спешили другие жандармы из комиссариата, вы не поверите, но, чтобы оторвать капитана от его жертвы, потребовались усилия ещё шести человек. Причём первых двух он стряхнул с плеч, словно кукол театра марионеток. Преступника Гастона едва удалось откачать.

Но первые же слова неблагодарного кабана, обращённые к нам, звучали как приговор:

– Пошёл вон, Ренар! И если я ещё хоть раз увижу тебя в Париже-е, ты пожалеешь, что на-а свет роди-и-ился-а!

Мой учитель отряхнул колени, поднял цилиндр, водрузил его на голову и послал старому знакомому воздушный поцелуй. После чего мы покинули комиссариат со всей возможной скоростью.

Гаврош, честно ожидавший под фонарным столбом у выхода, не поверил своим глазам, видя нас живыми и здоровыми. По его мнению, из лап фараонов выходят либо в тюрьму, либо вперёд ногами. Кто бы сказал, что он так уж не прав? Мы реально были близки и к тому и к другому.

Остаток дня усталый Лис предпочёл провести в отеле. Описывать ужин не буду, мы не спускались в ресторан, а по совету того уличного мальчишки просто заказали в номер еду с ближайшего рынка. В первый раз за несколько дней я смог нормально поесть. Оказывается, и во Франции умеют просто жарить мясо, просто печь хлеб, просто делать нормальный сыр без плесени и вони. Я люблю их кухню!

Утром меня разбудил мистер Лис, как всегда подтянутый, улыбчивый, одетый с иголочки и готовый ко всему:

– Подъём, мой мальчик! Здесь не принято долго спать. Бегом марш умываться, завтракать и в путь!

– Мы возвращаемся домой? – зевнул я, продирая глаза.

– С чего бы? – искренне удивился мой учитель. – Отель оплачен на три дня, обратные билеты у нас в кармане, глупо было бы не посетить Лувр, не отдать должное Версалю, не погулять по улочкам Монмартра, не послушать уличных музыкантов в Булонском лесу и не поторговаться с книжными букинистами вдоль Сены. Вставай же, Париж не будет тебя ждать!

Я ни разу не говорил, что люблю его? Так вот это самый умный, честный, порядочный и замечательный лис на свете! И мне нереально повезло встретить его, став верным другом, соратником и библиографом этого удивительного зверя…

P.S. Капитан Санглер сдержал слово. Его отчаявшийся заместитель Гастон дал все признательные показания. В этом деле проявил себя банальный человеческий фактор: лейтенант просто счёл себя несправедливо обойдённым и, прекрасно понимая, что кабан по-любому будет продвигать вверх своего родственника, сорвался на тяжкое должностное преступление.

Именно он контролировал все переговоры с коварной Лизой, бароном и прочими, изо всех сил изображая готовность помочь молодому сотруднику, протеже шефа. Разумеется, не в его интересах было помогать нам с учителем, но и убивать Санглера он изначально не планировал, просто вот так сложилась ситуация. Которую мистер Ренар сумел сиюминутно развернуть в свою пользу.

Суд над лисицей Крейзи Лизой состоялся в день нашего отъезда из Парижа. И да, благодаря нам ей действительно могли инкриминировать лишь кражи и мошенничество. Забегая вперёд, скажу, что рыжая преступница бежала из-под стражи сразу же после оглашения приговора (ей грозило тридцать лет каторги!). Кто ей в этом помогал, осталось неизвестным.

Но уж точно не мы. На определённые вещи у мистера Ренара оставались очень жёсткие, почти непримиримые взгляды. Клянусь пресвятым электродом Аквинским…