Огонь и Ветер - Рина Море

Он рванул так, что я сползла по его спине вместе с седлом и только чудом не упала. Обнимала его обеими руками за шею, чувствуя, как жесткая чешуя врезается в кожу.

– Стоять! Стоять! – орали позади.

Да я бы и рада, только как?!

Ветер лупит в лицо совсем не как брат. В голове одна мысль – не упасть! Через пару минут мне удалось вернуться в сидячее положение. Платье неприлично задралось. Лучше и не представлять, как это выглядит со стороны. Краем глаз я все время видела слева златовласку, легкую, грациозную на своем белом ящере: счастливая улыбка, ветер швыряет локоны по розовым от скачки щечкам. Зависть моя черна, как чешуя моего ящера. А тем временем он забирает от леса вправо, туда, где шатры, костры и саганы; натягиваю поводья, рычу: «Стой!», бью кулаком по чешуе.

Он не останавливается – он плюхается на брюхо! С невероятной скоростью подползает к слуге, готовившему на костре мясо, выхватывает ощипанную тушку какой-то птицы прямо из рук человека – бедняга от неожиданности едва не грохнулся в костер – и шустро отползает.

Далеко позади хорошо знакомый мне громовой голос зовет:

– Ри-Кар-Хаа! Ри-Кар-Хаа!

Ящер вскакивает на ноги, я опять едва удерживаюсь, мы несемся обратно к императорским шатрам, добычу из пасти зверь при этом не выпускает.

Воитель в золотых доспехах стоит на нашем пути, и я в отчаянье натягиваю поводья до предела, чтобы остановить ящера, но он мчит, как спущенная с тетивы стрела, только в паре метров замедляет ход, и Император выхватывает поводья из моей руки.

Неуклюже сползаю с седла прямо в руки Его Величеству. Меня аккуратно ставят на ноги и поворачивают к подоспевшему горбоносому:

– Что здесь происходит?

– Л’лэарди Эльяс и Верана пожелали устроить небольшое состязание. Виноват, Ваше Величество.

– Признайте, Ваше Величество, в настоящем турнире у л’лэарди Цветочницы не было бы против меня шансов, – смеется Эльяс.

– При чем тут турнир? Мы не на турнире! Мы вот добыли для Его Величества угощенье! А что сделали вы?! – возмущаюсь.

Все смотрят на «угощенье». Тушка уже почти исчезла в широкой пасти, торчит только одна недообщипанная нога.

– Впервые вижу ездового ящера, который ест мясо, – задумчиво изрекает горбоносый.

– Вы украли его у л’лэарда Маласа! – восклицает златовласка. – Ваше Величество, какое наказание в нашей Империи положено благородным саганам, укравшим фазанью тушку?

Она хохочет так легко и заразительно, что даже я улыбаюсь в ответ. А потом внезапно падает на землю, и смех переходит в крик.

– Л’лэарди Эльяс двадцать три года. Говорят, ее родители отказывали всем претендентам на ее руку, чтобы дождаться этого отбора. Они с Его Величеством знакомы с детства, и многие считают, что именно она станет его избранницей. У бедняжки едва ли не каждый день случаются приступы. Лекари поят ее зельями и строго-настрого запрещают любые волнения, а из-за вас… – вполголоса выговаривает мне земляная Кахалитэ.

– Что из-за меня? Я не принуждала ее устраивать скачки и уж тем более не пыталась оскорбить!

– Вы очень странно себя ведете, – земляная поджала губы и отошла.

Это я-то странная! В обычае нашего народа искусственно делать женщин смертельно больными, и женщины считают это благом, а я странная!

Горбоносый собрал нас и повел обратно в душную ложу. Место л’лэарди Эльяс рядом с Императором пустовало молчаливой укоризной, его никто не решился занять. Я зализывала раны – в самом буквальном смысле. До локтей поцарапала руки о чешую ящера. Больно, так еще и кровь не останавливается. Хорошо, что на красной ткани платья кровь почти незаметна, но тетина кружевная шаль вся в пятнах. А она дорогая, наверное…

Когда воин-инкогнито выходил на бой, трибуны кричали как-то особенно громко. Третий бой Ринки Десмея на турнире, последний, был с земляным. И как тут не поверить в совпадение – объявляют о сражении воина-инкогнито с земляным!

Мне почему-то очень страшно. Все как тогда. Земляной – великан из знаменитого рода Крорн. Он выезжает на длинноногом зеленом ящере, огромном, как и его хозяин. Маленькие черные глазки земляного под массивными надбровными дугами – озерца настоящей Тьмы. Даже зеленый ящер его, кажется, дрожит от ненависти и, проезжая мимо, норовит цапнуть ящера человеческого воина. Вот они разъезжаются по противоположным сторонам арены, трубят герольды.

Копье земляного швыряет человека наземь, но на том сражение не заканчивается.

– Вставай и дерись!

Меч в руках земляного в три раза больше, чем у Ринки Десмея. Человек даже подойти близко не может. Он прыгает, изворачивается, уклоняется, он более гибкий, но земляной, несмотря на массивность, очень скор. Десмею удается продержаться несколько минут, трибуны затаили дыхание – неужели сейчас случится невиданное и человек возьмет кубок на турнире стихийников? Меч земляного с треском входит в щель между доспехов, вторым ударом саган выбивает из руки человека клинок, поднимает противника своей огромной рукою, легко, будто ребенок тряпичную куклу, швыряет оземь.

Острие меча у шеи неподвижно лежащего человека. Земляной смотрит на императора. Владыка молчит. Трибуны затаили дыхание. Земляной вскидывает клинок.

– Стойте!

Л’лэарди имеют право попросить милости для побежденного и взять его «под защиту».

– Стойте!

Ты бежишь по лестнице на арену, не слыша протестующих криков родителей за спиною. Белое как мел лицо, бескровные губы крепко сжаты. Он в сознании, серо-синие глаза широко открыты, но в них уже ледяной холод смертельной неизбежности. Когда твоя тень падает в его расширенные зрачки, лед вдруг трескается. Вы смотрите друг в друга. Тебе кажется, что за эти пять секунд прямого взгляда он сказал тебе тысячу слов. Тебе кажется, он успел рассказать о себе очень много, поэтому ты мучаешься ужасом, когда лекари неопределенно пожимают плечами. Хотя впервые он заговорит через несколько дней, когда очнется. И будет немногословен.

Пара мгновений. Герольды все еще трубят. Воин-инкогнито и земляной Крорн на зеленом ящере только собираются драться. Я кусаю кулаки. «Прошлого не вернешь», – шепчет ветер, просачиваясь в щель шатра. Безымянный воин скидывает Крорна с седла. Я ничего не понимаю в драках, но у великана нет шансов. Между его атаками безымянный успевает, слегка приподняв забрало, послать воздушные поцелуи дамам. Он не торопится, но земляной никак не успевает отразить его удар.

Замечаю, император даже пригнулся, следит жадно, как коршун за добычей, руки так вцепились в подлокотники, что видно, как напряглись мышцы и вздулись вены.

– За л’лэарди Эльяс! – кричит безымянный.

Он победил.

– Сними шлем! – кричат ему.

– Ваше Величество, он победитель, – тихо говорит горбоносый. – Согласно обычаю, он имеет право на бой с победителем прошлого турнира.