Сбой реальности - Юрий Иванович

Поджидая своего супруга, Александра старалась отбросить беспокойство и сосредоточиться на пересказе монахом последних событий в монастыре и вокруг него. Вроде бы тот тараторил без умолку и было довольно интересно, но беспокойство все равно нарастало. Дошло до того, что женщина почувствовала жар на лице и стала обмахиваться ладошкой.

– Действительно душно, – тут же посочувствовал Стивен. – Наверное, к дождю.

– Да нет, тут что-то другое, – пыталась понять свое самочувствие графиня.

Наверное, она успела бы проанализировать свое состояние лучше, но в этот момент с той стороны послышался знакомый, родной голос, да еще условный стук раздался:

– Дорогая, ты меня ждешь?

– Жду. – Но облегчения не наступило. Наоборот, беспокойство, накатившее чуть ли не с дурнотой, резко увеличилось. – Что-то со мной не так!..

Стивен тем временем навалился плечом на дверь, крутанул ключом, открыл дверь наружу и с сочувствующими нотками в голосе пробормотал:

– Душно, к дождю, вот вашей жене и нехорошо.

Торговец застыл на мгновение соляной статуей, анализируя и припоминая. И кажется, успел все сообразить почти вовремя. Когда раздался грохот автоматных очередей, он уже вталкивал монаха обратно за дверь, сбивая его телом Александру с ног и сам окутываясь сполохами перехода.

Выстрелы звучали еще ровно одно мгновение, а затем стихли так же резко, как и начались. Зато весь ночной лес загудел и заскрипел раскачиваемыми деревьями, зашумел взвившейся тучей листвы и опавших иголок. Затем вдалеке прозвучал приглушенный взрыв, и все стихло окончательно. А из сознания графини Светозаровой все нахлынувшее беспокойство пропало почти без остатка. Почти, потому что рядом на земле от боли застонал Стивен.

Вскочив на колени, Александра выхватила фонарик, а второй направленный луч засветила на обшлаге воротника. Лицо монаха выглядело бледным до синевы, но он старался выдавить успокаивающую улыбку:

– Плечо жжет, но вроде ничего страшного.

А со стороны монастыря уже слышались встревоженный гомон и топот множества ног. Отец Клод вместе с несколькими монахами подхватили истекающего кровью собрата и бегом понесли в сторону основного строения. Разве что настоятель успел спросить на ходу:

– Что с Дмитрием?

– С ним все нормально, – удивляя даже себя, уверенным голосом ответила Александра. – Несите Стивена детям, они его «вытащат» в любом случае. А я подожду мужа здесь.

Затем она осталась одна, встав спиной к стене и прислушиваясь к каждому звуку, несущемуся снаружи. Сама не заметила, как в руках оказались два любимых многозарядных пистолета. И мысленные команды уже подготовили затеплившиеся ускорители за спиной. Подарок хаерсов мог поднять как на любую высоту, так и со скоростью снаряда доставить в любую точку леса. Прошло минуты три, пока послышался звук шагов, напоминающих быстрый бег. Двигался кто-то один, тем более догадывающийся о возможной засаде. Потому что голосом Дмитрия заговорил еще издалека:

– Это я! Что там у вас?

– А что вокруг? – поинтересовалась его супруга.

– Все подчистил! – шумно дыша отчитался он, вваливаясь внутрь и первым делом ощупывая ненаглядную: – Цела?

– Без царапины. Хотя две пули по сюртуку ударили.

– У-у-у! Сволочи!

– А вот Стивена ранили. В плечо.

Торговец уже спешно и умело закрыл калитку на торчавший из замка ключ и вместе с женой поспешил к монастырю.

– Вытянет? Или надо в академию?

– Сейчас посмотрим. А кто там снаружи был?

– Да какие-то восемь ублюдков, увешанных оружием, как новогодние елки гирляндами. Плюс еще два водителя в машинах. Одна, правда, взорвалась еще при входе в межмирье, так что один труп есть, а вот всех остальных я отделил от всего искусственного, что на них имелось, «песчаной теркой» и совершенно голыми сбросил в тюремные зинданы нашего герцогства Томной Печали. Чего даром таким ямам столетиями пустовать?.. Там пленные не то что видеть друг друга, перекрикиваться не смогут. А мы чуть позже разберемся, кто такие!

– «Песчаной теркой»? – хмыкнула графиня. – А они там кровью раньше времени не истекут?

До сих пор еще Торговец подобное средство очистки человека от всего лишнего на нем не применял. Считал его слишком жестоким и жутким. Потому что каждого вытащенного в межмирское пространство он оттирал от одежды, ремней, обмундирования и даже носков пространственной стенкой из мелкого песка. Все с тела срывалось, но при этом возникали жуткие потертости на теле. Кровоточить они сильно не могли, но вот боли и страшные мучения доставляли преизрядные.