Хроника Страны Мечты. Книга 5. Краткая история тьмы - Эдуард Веркин

— Увы. Только так. Поэтому он даже без простыни спит, прямо так, на решетке.

Клык захлопал в ладоши и вдруг резко остановился.

— Что? — не поняла я.

— У меня был брат, — сказал Клык. — Тут же, здесь. Я вчера вспомнил.

— Брат? — удивилась я.

— Брат. Его звали… — Клык замолчал и принялся почесывать уши. — Как то его звали… Нет, я точно помню, ты мне веришь?

Клык схватил меня за руку и посмотрел в глаза. Ему очень хотелось, чтобы я ему верила.

— Верю.

— Они с ним что то сделали, — шепотом сказал он. — Что то нехорошее. Он кричал. Я помню, что он кричал. Кричал, кажется… Они его электричеством стучали…

Клык принялся протирать виски стальными шариками размером с лимон каждый. Сначала по часовой стрелке, затем против, затем приложил шары ко лбу.

— Били электричеством, — повторил он. — Топили. Подвешивали.

Клык принялся перечислять, но я его остановила, не хотелось мне это слушать.

— Да… — кивнул он. — Да, не хочется вспоминать. А еще у меня зуб синий.

— Чистить надо, — посоветовала я.

— Я чищу два раза, а все равно синий. Вот смотри.

Клык растопырил пасть, я не удержалась и поглядела. Зуб

у него был на самом деле синеватый. Странно. Хотя я сейчас почти ничему не удивлялась.

В дверь постучали. Нагло, бесцеремонно, по–дрюпински.

— Заходи, — разрешила я.

Показался Дрюпин.

— Дрюпин, правда, что ты лунатик?! — спросил Клык.

Я подмигнула сразу двумя глазами и сдвинула брови.

Я сдвинула брови сильнее.

— Да, лунатик, — кивнул Дрюпин. — Стыдно признаться, но я лунатик. Самый жесточайший лунатик, который только бывает.

— Лунатик! Лунатик! Лунатик! — принялся дразнить Клык. — А что лунатик делает? Правда, что ты койку мочишь?

Дрюпин взглянул на меня свирепо.

— Не каждую ночь… — я попыталась сгладить ситуацию.

— Каждую, — перебил меня Дрюпин. — Каждую ночь и два раза. И еще я кричу во сне. Иду по коридору — и кричу!

— Я слышал, — кивнул Клык. — Слышал, как ты завываешь. Думал, что это Годзилла.

— Кто? — не понял Дрюпин.

— Годзилла — это такая ядовитая ящерица. Она приходит по ночам, смотрит тебе в глаза и навевает кошмары.

— Не, я не Годзилла, — поправил Дрюпин. — Годзилла в кровать не мочится, а я два раза за ночь.

Дрюпин еще раз пронзил меня свирепым взглядом.

— Мочусь, а потом завываю. От бессилия. Во как.

Дрюпин принялся завывать, зверски так, с надрывом. Клык расхохотался, шлепая губами, а я поняла, почему никогда не видела его синего зуба — потому что он губошлеп. Дрюпин продолжал завывать, то и дело поглядывая на меня пронзительно.

— Лунатиком быть совсем не так просто, как вам кажется, — злобно сказал Дрюпин. — Это тяжелый крест, между прочим. Я придумал специальную систему ремней, которая захлопывалась бы автоматически, когда я ложусь спать. Но поскольку я знаю секрет этой кровати, я всегда освобождаюсь от своей же западни. Знаете, как это страшно — просыпаешься посреди коридора, а в руках топор! И такое странное в голове жужжание…

Договорить Дрюпин не успел, в ноги ударило, я подскочила почти до потолка и свалилась обратно на пол, пребольно ударившись о диван, тут же стало темно. Только громыхало, только Дрюпин орал и безумно хохотал Клык.

Землетрясение. Нас трясло. Как майских жуков, посаженных в жестяную банку. То и дело я подскакивала и обо что то стукалась. Дрюпин охал. Клык орал.

— Они идут! — орал он. — Они близко!

Если честно, было страшновато. Мне совсем не хотелось, чтобы сейчас обрушился потолок, чтобы мы оказались в железной ловушке, да еще в темноте. Если такое случится, шансов выжить останется немного, вряд ли кто то явится нас отсюда выковыривать, так и останемся.

Землетрясение продолжалось мучительно долго. Никогда не думала, что землетрясение может продолжаться такое время, мне показалось, что нас трясло почти час, не меньше. От тряски у меня разболелось все, что могло разболеться, спина, плечи и все кости внутри, и рот наполнился кровью, то ли от вывернутых десен, то ли от прикушенного языка. Кроме того, я несколько раз ударилась головой о что то железное, а один раз кто то — то ли Дрюпин, то ли Клык — лягнул меня в глаз, и теперь я чувствовала, как наливается гуля.

Комната тряслась и тряслась, и со всех сторон слышался грохот, а потом все прекратилось резко и вдруг.

Я лежала на полу и боялась пошевелиться. Пошевелюсь — а кости сломаны. Или оторвалось внутри что, при такой тряске это вполне могло осуществиться. Темнота.

— Все живы? — спросила я.

— Я, кажется, жив, — ответил Клык. — Только вокруг меня какая то лужа. Это, наверное, наш Дрюпин. Темно стало, он и не удержался, лунатик проклятый.

— Заткнись, — отозвался Дрюпин.

Значит, целы.

— Дверь наверняка заклинило, — с удовольствием сказал Клык. — Мы погребены в темноте и теперь умрем в муках.

— А чему ты радуешься? — поинтересовался Дрюпин.

— Вместе весело умирать. Я всегда хотел, чтобы так. Будем туг лежать в темноте, разговаривать. Не переживай, Дрюпин, это недолго продлится.

— Почему это? — вмешалась я в разговор.

— Потому, что вентиляция, вероятно, нарушилась, — объяснил Дрюпин. — Здесь мало воздуха. Боксы герметичны, а циркуляции почти нет, сейчас посчитаю… Дня через полтора потеряем сознание.

— Надо дышать реже, — сказал Клык. — Я вот могу вдыхать раз в минуту, а Дрюпин нет. Он нам весь воздух за три часа выдышит, я его знаю…

— Да ты сам все выдышишь…

Они пустились в ругань, а я пыталась определиться. Ну, что делать. Первым делом, конечно, следует озаботиться огнем. Для этого у меня есть зажигалка и лампа, главное, нащупать их среди всей этой окрошки, но это дело времени, если взяться, то отыскать можно. Вторым делом…

— Не надо! — вскрикнул Дрюпин так резко, что мне пришлось прислушаться.

— Давай, Дрюпин, тебе понравится! Я вчера после обеда начал вспоминать, и все вспоминал и вспоминал, и на бумагу записывал, так что потом и мелодия как то сама собой в голове заиграла.

— Да не нужна мне твоя песня, у меня ногу чем то придавило, еле движусь…

— Я спою — и полегчает. Сейчас, сейчас… — Клык запыхтел. — Слова там очень простые…

Клык замолчал.

— Сирень, скажи ему, чтобы заткнулся, — попросил Дрюпин.

— Не сбивай! — взвизгнул Клык. — Сиренька, скажи ему, чтобы не сбивал!