Операция «Танненберг» - Руслан Мельников

Остановились на небольшой возвышенности, откуда хорошо просматривались окрестности. Пленников выгрузили из грузовика. Будто кули, оттащили в сторонку. Бросили.

Расстреливать будут, что ли? Нет, не похоже. Пытать?

– Брат Фридрих, – обратился штурмбанфюрер к маршалу фон Валленроду, – расставьте своих рыцарей под этим холмом. И никого… слышите – никого не пускайте наверх. Я хочу, чтобы сейчас мне не мешали ни швейцарские арбалетчики, ни подданные императора Рупрехта, ни кто-либо еще.

Похоже, тевтоны и фашисты понимали друг друга с полуслова. Краткий приказ, взмах руки – и дисциплинированные орденские братья на уставших после длительной скачки лошадях съехали вниз.

Штурмбанфюрер со «шмайсером» на шее приблизился к пленникам. Остальные эсэсовцы остались у машины.

– Итак, полковник, будем говорить? Цайткоманда с вами сталкивалась неоднократно, но признаюсь, кто вы, откуда и с какой целью отправились в прошлое, выяснить нам так и не удалось. Ваша супруга в трансе говорила невероятные вещи. И мы уже склонны поверить некоторым из них. Но подробности хотелось бы услышать от вас. Для начала скажите, кто вы такой и зачем выдавали себя за посла ордена Святой Марии?

Зачем? Да случайно же все вышло! Впрочем, Бурцев отвечать не собирался.

– Предупреждаю сразу, полковник: я послан не за вами, а за вашей супругой. У меня приказ отыскать анкер-менш. И я уже выполнил этот приказ. Вас же мне разрешено ликвидировать. Вы слишком опасны. Вы слишком часто выскальзывали из наших рук. И принесли уже слишком много бед, чтобы впредь оставлять вас в живых.

Может быть, так. А может быть, немец лжет.

– И то, что вы все еще живы – моя личная инициатива…

Инициатива? Что ж, она была прозрачна, как свежевымытое стекло, эта инициатива.

– Хочешь выслужиться, щенок? Допросить, а потом – в расход?

Щека эсэсовца дернулась. Ага, в точку, значит!

– Я вам задал вопрос, полковник. Кто вы?

Бурцев молчал. И демонстративно смотрел в сторону.

– Что ж, надеюсь, ваша жена окажется более благоразумной.

«Шмайсеровский» ствол повернулся в сторону Аделаиды. Голос немца прозвучал почти галантно. Приглашение на танец – и только.

– Вы согласны отвечать на мои вопросы, Ваше Высочество? Расскажете, зачем ваш супруг искал встречи с императором?

Княжна Агделайда Краковская лишь скривила губы в ответ. Всем своим надменным видом гордая дочь Лешко Белого выказывала презрение и нежелание разговаривать. Однако от цепкого взгляда эсэсовца не укрылась тревога, промелькнувшая в глазах Бурцева. Немец сделал выводы. Немец удовлетворено хмыкнул.

Штурмбанфюрер вернулся к машине, достал из кабины… Хм… Лопатка? Да, точно. Малая, саперная. Вряд ли ею тут рыли траншеи. Наверное, иное у нее предназначение – откапывать буксующие колеса грузовика. Для того, видать, и возили. Но на кой она понадобилась сейчас-то?

Немец воткнул лопатку в землю возле головы Бурцева, перевернул пленника на живот. Впечатав ствол в спину, развязал стянутые за спиной руки. Отошел, держа Бурцева на прицеле.

В чем дело?

Эсэсовец кивнул на лопатку.

– Возьми-ка это, полковник.

Так… Переходим на «ты»? Бурцев взглянул на фрица. Что задумал, гад?

– Не хочешь говорить – будешь работать, – с ухмылкой пояснил тот. – Выкопаешь могилу. Здесь вот прямо и выкопаешь.

Пауза.

– Для женушки своей выкопаешь.

Кивок в сторону связанной Аделаиды.

Бурцев сжал зубы. Ах, вот оно что! Кладбищенская трудотерапия вкупе с психологической обработкой.

– Если не надумаешь беседовать – похоронишь жену. Сам похоронишь, своими руками. Заживо.

Агделайда Краковская лежала ни жива, ни мертва. Эсэсовец скалился.

– Тебе… она нужна… всем вам нужен анкер-менш, сволочь эсэсовская. Ты не посмеешь…