Эмелис. Путь долга и любви - Анна Гаврилова

Умывалась я очень быстро, быстрей даже, чем во времена жизни в общаге. Просто безумно боялась, что пока привожу себя в подобающий вид, Вента обнаружит притаившегося под кроватью Кира.

В спальню возвращалась с мольбой на устах — только бы обошлось. Только бы обошлось! Создатели, к моему великому счастью, мольбы услышали.

Как узнала? Да очень просто: в спальне отведённых мне покоев царили тишь да благодать. Вента стояла у окна, с улыбкой взирала на зимний парк, а рядом с ней нетерпеливо переминалась с ноги на ногу Бетти — та самая горничная, которая помогала в замке на озере и к которой я не только привыкла, но и прониклась.

Невысокая, смешливая, румяная… она уже приготовила халат и мягкие домашние туфли.

Ну хоть что-то хорошее!

— Здравствуй, Бетти, — сказала я тихо. — Очень рада тебя видеть.

Девушка расплылась в улыбке и, подхватив халат, поспешила ко мне.

— Я подожду в гостиной, — сообщила Вента.

Мы с горничной не возражали.

Бетти помогла одеться, тут же метнулась к сундучку с расчёсками и шпильками. Я же проследовала к зеркалу и уселась на мягкий табурет. Было совершенно очевидно — ближайшие дни мне действительно придётся соблюдать постельный режим, а завтракать, обедать и ужинать не в столовой зале, а у себя. Но отсутствие посторонних точно не повод выходить к столу растрёпанной. Впрочем, если учесть, в каком виде меня застал их величество Вонгард, о внешности можно беспокоиться не сильно.

Пока горничная расчёсывала мои волосы и плела косу, я думала о Кирстене. Интересно, сколько он ещё вытерпит? В любом случае окончить завтрак и выпроводить Венту постараюсь как можно раньше, но…

— Бетти, — позвала тихо-тихо.

Девушка лишний раз доказала свою сообразительность — нагнулась, сказала шепотом:

— Да, госпожа Эмелис.

Я замялась, но только на миг. Ситуация, конечно, крайне неприличная, но поводов сомневаться в лояльности Бетти мало. В замке на озере она держалась крайне дружелюбно и ни разу не подводила. Так может, и теперь не подведёт?

— Бетти, поклянись, что никому не скажешь.

— Клянусь, — с готовностью выдохнула девушка.

— И даже госпоже Венте, — уточнила я. — Вернее, тем более Венте.

— Не скажу, — поспешила заверить горничная.

Я видела её лицо в зеркале. Глаза моей будущей сообщницы горели любопытством, на губах играла лёгкая улыбка. Сердце кольнула иголочка страха: что, если горничная подведёт? Но я отбросила сомнения и призналась:

— Принц Теридан здесь, под моей кроватью.

Бетти взмахнула ресницами и откровенно вытаращилась, даже рот от удивления приоткрылся. То есть такого секрета она не ожидала? Что ж, хорошо. Значит, графиня тоже не догадывается.

— Говорю тебе это потому, что… ну сама понимаешь. Не визжи, если он вдруг вылезет.

— Визжать не буду, — заверила резко посерьёзневшая Бетти. Но тут же вновь улыбкой засияла.

— Попытаюсь не затягивать с завтраком, — продолжала делиться планами я. — Потом выпровожу Венту под предлогом того, что мне необходимо вернуться в постель, целитель велел отдыхать. А дальше мне потребуется твоя помощь. Когда графиня нас покинет, тебе придётся последить, чтобы Кир, ну то есть Теридан, ушел незамеченным. Нам ни к чему скандалы.

— Я всё сделаю, — поспешила заверить горничная.

Косу она доплетала, уже не улыбаясь, а откровенно хихикая.

Я бы тоже посмеялась, потому что ситуация действительно забавная. Но после выпада Венты на улыбки не тянуло, мною владели очень противоречивые чувства.

Хозяйка замка на озере права — я невеста Ридкарда из рода Неран, более того, я невеста короля! Пятна на моей репутации — это пятна на репутации Верилии. А тот факт, что владыка Дурбора назвал «будущей невесткой», ещё ни о чём не говорит. Намерение Кирстена привести меня в храм Богини и назвать женой тоже роли не играет.

Я ещё не знаю, что задумали мужчины из рода Донтор, понятия не имею, как они намерены поступать дальше, но… права выставлять наши с Кирстеном отношения напоказ не имею.

Да у меня вообще прав нет! Только обязанности.

Я обязана быть сдержанной, блюсти приличия, хранить верность жениху, и… я обязана думать о своей стране и об отце. Я — Эмелис из рода Бьен. Я пешка в политической игре Верилии, и… я не знаю, как быть дальше.

Я не могу без Кира. Возможно, я бы сумела вырвать образ синеглазого боевика из сердца, вот только… только права на этот шаг у меня тоже нет. Кирстен спас моего папу. Ведь именно он заставил дурборцев отказаться от вмешательства в дела соседнего королевства.

А убийца, о котором говорили папа и Рид? Тот, кто шёл за жизнью моего отца, состоит в личной гвардии Вонгарда, а раз так, отозвать его только Вонгард и мог. Вряд ли король отменил свой приказ просто так, по собственной воле. Кто мог убедить монарха? Ну точно не парламент — парламенту и министрам Дурбора на жизнь Форана из рода Бьен плевать. Да и знали ли они о готовящемся убийстве?..

Если бы не Кир, я бы сейчас рыдала в подушку в какой-нибудь придорожной гостинице, навсегда прощаясь не только с папой, но и со всем, что дорого. В случае победы Уйлима из рода Веркур меня ждало изгнание. Жизнь под маской, в чужой стране, в постоянном страхе быть узнанной и выданной верилийским властям. И нищета, пусть условная, но в сравнении с тем, что имею сейчас, — нищета.

И что?.. Что мне делать теперь? Оттолкнуть Кирстена, потому что так требует долг перед Верилией и отцом, или принять, отдав тем самым долг совести и выполнив требования собственного сердца?

Чьи мечты я должна разрушить? Чьи жизни должна поломать?

— Госпожа Эмелис, я закончила, — вырвала из раздумий Бетти.

Я невольно вздрогнула. Голубоглазая блондинка, которая отражалась в зеркале, была бледна и несчастна. Она мало походила на гордую аристократку, на сильнейшую в своей области магичку тоже не тянула. Просто девушка, каких тысячи. Слишком юная, чтобы принимать столь серьёзные решения. И слишком слабая, чтобы нести столь тяжелый груз.