Драконья любовь, или Дело полумертвой царевны - Евгений Малинин

– Сыграть!.. Он просит сыграть что-нибудь!

– Ну да, сыграть! – Удивился Юрик, – я ж так и говорю!..

Володьша с некоторым даже восхищением посмотрел на старшего лейтенанта и покачал головой:

– Нет, на ходу… это… «трындить» сложно. Вот остановимся, тогда я попробую. Правда, мандарина-низ… она… того… ну, в общем для низового подыгрыша, мелодию на ней сложно вести…

– Ишь ты, – снова усмехнулся Макаронин, – и на ходу не может, и мелодию сложно… Какой же ты тогда… этот… мандаринщик?..

Юрик повернулся ко мне и неожиданно попросил:

– Слушай, Сорока, давай привал устроим. Позавтракаем и заодно этого… мандариниста послушаем!

Я хотел было сказать, что мы в этот лес забрались не завтраками наслаждаться, однако, именно в этот момент тропка, по которой мы шагали, юркнула в кусты и, вильнув вокруг покрытого ровным, темно-зеленым мхом бугорка, вывела нас на широкую, светлую поляну, обсаженную по опушке удивительно ровненькими, стройными березками. Трава на этой поляне была такой густой и ровной, что невольно хотелось на нее присесть. Так что мне ничего не оставалось, как только согласиться с Юркиным предложением, тем более, что время завтрака действительно, похоже, наступило.

Мы сошли с тропки, пересекавшей полянку наискосок и уселись прямо на травке. Я развязал василисин мешок и принялся вытаскивать из него свертки и перевязанные поверху чистыми лоскутами глиняные миски. Последнее, что я достал, был довольно увесистый глиняный жбан с прикрученной тряпочкой крышкой, в котором что-то побулькивало. Володьша быстро взял жбан у меня из рук, открутил тряпочку, приподнял крышку и понюхал. Затем, взглянув на нас замаслившимся глазом, он довольно протянул:

– Медовуха… лосихина! Ох, ребята, какую Лосиха медовуху варит, я вам скажу, нигде такой медовухи не попробуешь!!

– Поставь-ка емкость на место!.. – Протянул я ему раскрытый мешок.

Володьша недоуменно посмотрел на меня, а затем перевел взгляд на Макаронина, словно ища у него поддержки.

И он нашел ее.

– Ты чего, Сорока?! – Возмущенно взревел старший лейтенант почувствовавший спиртное. – Это, можно сказать, последний привет от Василиски, а ты хочешь лишить нас этого привета?!!

Я наклонил голову и посмотрел на Юрика долгим взглядом. Нашего доблестного блюстителя порядка мой взгляд не пронял, впрочем, я на это и не надеялся. А вот Володьша под моим взглядом несколько смутился и, отведя глаза в сторону, пробормотал:

– Я просто думал, что несколько каплев нам не повредит, даже наоборот, развеет грусть-тоску…

– Ставь баклажку в мешок! – Твердо произнес я. – Грусть-тоску вечером развеивать будем!

Володьша со вздохом вернул емкость в мешок, а Макаронин возмущенно прогудел:

– Ну, Сорока, ты, оказывается, самодур и диктатор!.. Подавляешь, можно сказать, все естественные человеческие… э-э-э… инстинкты!

– Подавляю… – Неожиданно согласился я с Юриком, сопроводив свое согласие очень похожим на володьшин вздохом. – Но нам шагать еще целый день, и я очень не хочу, чтобы моих спутников разморило в пути.

– Ну, тогда ты, композитор, изобрази нам что-нибудь! – Потребовал грубый Макаронин, разворачивая один из свертков и доставая из него здоровенный пирог.

– Ага! – С неожиданно злой иронией ответил Володьша. – Вы будете брюхо набивать, а я вас развлекать еще должен!

Местный менестрель достал из того же свертка еще один пирог, откусил солидный кусок и, невнятно пробормотав, – С грибами, похоже… – принялся энергично жевать.

Позавтракали мы быстро и в полном молчании. Володьша насытился первым, подтянул к себе свой инструмент, уложил его на колени и, обхватив гриф пальцами правой руки, легко, словно лаская, тронул струны. Над поляной повис едва слышный, низкий, рокочущий звук, словно где-то совсем далеко пророкотал первый предвестник грозы.

Макаронин дожевал остатки последнего пирога, вытер пальцами углы рта и, уставившись на володьшину мандарину, приготовился слушать, а я, посмотрев на разложенные на травке харчи, решил, что успею убрать их в мешок и после концерта. Тем более, что концерт уже начался.

Володьша закрыл глаза, склонил голову набок, и его пальцы быстро забегали по струнам.

Мелодии, действительно, не было, низкие, порой раскатистые, а порой странно клокочущие звуки не переплетались между собой, не создавали привычной музыкальной гармонии. Каждый, извлеченный из этого странного инструмента звук жил как бы сам по себе, противореча предыдущему и не уступая последующему, но, тем не менее, вместе они создавали странное впечатление некоего единства… Единства противоречий! Негромкое и очень низкое звучание заставляло прислушиваться к себе, ловить каждый отдельный звук. Порой казалось, что мелодия есть, хотя и не совсем привычная, только ухо не способно ее уловить, или, вернее, сознание было не способно, распознать ее!

Я невольно закрыл глаза, желая все внимание сосредоточить на этой странной, ни на что непохожей музыке…

Несколько минут я вслушивался в непривычное, но завораживающее звучание, и вдруг мне показалось, что к рокоту мандарины примешивается какой-то посторонний, лишний, странно высокий звук. Он промелькнул мгновенным диссонансом, и пропал. Однако, спустя несколько мгновений, он снова появился, на этот раз гораздо настойчивее, упрямее, словно желая смять низкое рокотание володьшеного инструмента.

Я открыл глаза, и огляделся.

Володьша с закрытыми глазами продолжал ласкать пальцами струны своего инструмента, а Макаронин, вытаращив глаза и открыв рот, наблюдал за игрой «балалаечника». Они оба, похоже, не слышали ничего, кроме извлекаемой из мандарины музыки. А чужой, совсем не музыкальный звук продолжал нарастать, и шел он, как я почти сразу понял, сверху и справа, из-за верхушек деревьев, окаймлявших поляну. Больше всего этот звук напоминал гул… летящего вертолета!

Этот совершенно невозможный «вертолет» летел точно в нашу сторону, так что звук быстро усиливался, в нем появилось характерное тарахтение, он становился неровным, каким-то всхлипывающим и кашляющим.

В этот момент Володьша открыл глаза и прервал свою игру. Недоуменно оглядевшись, он поднял взгляд в сторону идущего из-за леса звука и…

– Ну!! Вот и Серега на своем МИ-8!! Из райцентра кого-то везет!! – Раздался торжествующий вопль старшего лейтенанта. – Теперь, Сорока, я точно узнаю, куда нас занесло!!

Юрка вскочил на ноги и повернулся в сторону приближающегося грохота.

– Щас мы посмотрим, откуда он летит и определимся, в какую сторону нам двигать!

Макаронин от нетерпения даже подрыгивал ногами.

И в этот момент звук пропал! Мгновенно над поляной воцарилась полная тишина!

Юрка растерянно оглянулся на меня и пробормотал:

– Куда ж он делся?.. Может, свалился?..