Стрельба по тарелкам - Олег Дивов

– Состояние хорошее, – поправил Козлов. – Теперь доложите мне: то, что вы видите, похоже на перехватчик?

– Ну… В общих чертах… Не особенно.

– А на разведчик?

– Не сказал бы.

– Вы очень любите эту машину, я понимаю. Я тоже летчик, если вы забыли, и у меня тоже есть любимый самолет. Но знаете ли, какая тонкость, старший лейтенант Чумак. То, что вы видите перед собой, оно – штурмовик. Оно не работает в одиночку. Ни-ког-да.

Чумак повернулся и, опустив плечи, уставился себе под ноги. Как и остальные двое.

– Я же не злодей, – сказал Козлов. – Я просто выполняю приказ. И я который год талдычу всем в полку, что одна прекрасная машина не заменит четыре хороших. А вы, господа асы, вцепились в индивидуальный пилотаж. Нет, я и это понимаю. Вы наконец-то дорвались до самолета, который летает, как зверь! Пугает танки и давит полевые кухни! Но разве от вас требуется это? Заказчику не нужна матрица, снятая с отдельной машины. Ему нужна матрица хорошо слетанного звена. Дайте мне четыре машины Боброва, которые умеют работать каждая на своем месте – я вас расцелую и представлю к наградам. Дайте мне, черт побери, эту вашу пилотажную группу «Бобры»! Я считаю ее слишком разболтанной, но это еще вопрос. Некоторые говорят, она более живучая из-за того, что болтается. Ну, где она? Нету. Ничего у вас не осталось. Как сказал товарищ Сталин в первый день войны – всё просрали! Извините за выражение. Всё просрали!

Выдержал паузу и добавил:

– Слабое звено.

«Слабое звено» стояло, как в воду опущенное.

– А отдать кому-нибудь? Жалко же… – слабым голосом взмолился Стас.

– Ты вообще молчи, – без лишних церемоний сказал Козлов.

По-прежнему заложив руки за спину, он подошел к машине Боброва и уставился на нее в упор.

– Они думают, мне не жалко… Они думают, я не ценил их командира, не понимал его. А то, что я сам его командир, это вам шуточки? Столько лет в одной упряжке, и в боевых операциях, и потом тут вот… Кто его защищал, вашего Боба ненаглядного, когда он лез на принцип?! Кто его задницу спасал двадцать раз? Кто его с больным сердцем держал на летной работе? Кто разрешил вас, умников, выручить? Кто, спрашиваю? Пушкин Александр Сергеевич?!.

Козлов вдруг осекся.

– Здра-асте, пожалуйста! Какие гости! Не прячься, я тебя вижу. Да иди ты сюда, не бойся, все нормально!

Стас часто заморгал. Хусаинов напряженно выпрямился. Чумак широко улыбнулся.

В ангар вошла Лена.

* * *

В черно-красном мотоциклетном костюме, с алым шлемом под мышкой, она выглядела здесь, рядом с самолетами, будто пилот из фантастического боевика «Золотые крылья». И гладкие черные «Вороны» вдруг стали другими. Из привычных рабочих лошадок они превратились в то, чем были на самом деле.

Боевые машины завтрашнего дня.

– Здравствуйте, Иван Иванович, – сказала девушка. – Привет, ребята. А я вот зашла…

– Зря ты не позвонила заранее, тебя бы встретили… – Козлов склонился, целуя ей руку. Стас и не думал, что он так умеет.

– Меня никто не пустил, я сама просочилась, – быстро сказала Лена. – Некого наказывать. У вас там дырка в заборе.

– Опять?! Где это?

– На старом месте шов разошелся.

– Халтурщики. А ты говоришь, наказывать некого, хе-хе. Командир всегда найдет кого!.. Что отец?

– Лежит на диване, читает. Все грозится, что, как встанет, в Москву поедет. Мама его по часам лекарствами кормит. Сказала на радостях: если я в летное поступлю, она, так уж и быть, не убьет меня.

– Ах, ма-ама… – протянул Козлов со значением.

– Мама, – Лена кивнула.

– Так это совсем хорошо.

– Бывает и хуже, – сказала Лена, глядя Козлову прямо в глаза. – Я, собственно, почему зашла…

– Догадываюсь. Вот его машина, – Козлов ткнул пальцем. – Бортовой один два один. Ну, извини, Леночка, мне пора. Зря ты не позвонила, я бы тебе экскурсию устроил. Чумак! Ждите документы и сразу приступайте.

– Господа офицеры!

– Вольно, – Козлов зашагал к воротам, на миг остановился в них, коротко оглянулся на Лену и вышел из ангара.

Лена осторожно прикоснулась к черному борту отцовской машины, погладила его.

– Какой приятный на ощупь…

– Спецпокрытие, – сказал Чумак. – Ничего не отражает. Ну, привет, красавица.

Они обнялись. Подошел Хусаинов, поцеловал Лене руку.

– Вы очень вовремя пришли, милая барышня. Нас уже забодали и приготовились топтать копытами.

– А я боялась, что подставила вас. Я по стеночке шла, не понимаю, как Козел меня заметил…

– Учуял. Нет, все правда хорошо получилось.

Стасу девушка издали кивнула. Он несмело улыбнулся в ответ. Он не знал, как себя вести.

Лена обернулась к самолету и опять погладила его.

– Что теперь с ним будет… Спишут? Как папу?

– Нет, полетает еще, – Чумак, в свою очередь, крепко хлопнул «Ворона» ладонью и дал ему отеческого пинка по носовому колесу. – Мы все еще чуток полетаем. Я бы тебе рассказал, но это секретная информация.

– Ой, правда?! – Лена просияла. – Папа будет страшно рад!

– Иди сюда, – поманил Чумак.

Он сунул палец в неприметную выемку на боку машины. С чавканьем раскрылся оружейный порт.

– Прошу!

– А можно?!

– Тебе – нужно. Стас! Тащи бобровский шлем.

Стас бегом бросился к шкафам с инвентарем. «Ух ты! – раздалось позади. – Ничего себе…»

Контрольная панель в темном брюхе «Ворона» расцвела огоньками. Машина пискнула несколько раз, приветствуя человека. Потом вопросительно блямкнула: это кто сюда незнакомый лезет?

– Слушайте, она живая! – воскликнула Лена.

– Прикидывается, – заверил Чумак. – У тебя компьютер тоже разговаривает.

– Ты не понимаешь! Компьютер – это компьютер. А тут…

– Давай я тебя подсажу. Внутри очень тесно, предупреждаю. Так… Вот шлем, надевай. Теперь подожди, я тебя подключу.

– Да, ребята… – послышалось из темноты, моргающей разноцветными светодиодами. – Это вам не «Сессна»! Ой! Мама!!! О-о-о…

– Подключил.

Из «Ворона» доносились экстатические охи и вздохи.

– Закрой ее для полноты картины, – посоветовал Хусаинов.

– Не надо, – сказал вполголоса Чумак. – Ее тогда вообще оргазм хватит. И после этого у нее плохо будет получаться с мальчиками. А впрочем… Леночка! Хочешь, мы тебя закроем на пять минут? Для окончательной профессиональной деформации.