Ночной Дозор - Сергей Лукьяненко

Я понял, что старые работники Дозора ее знают,но никто даже не попытался поздороваться или улыбнуться белой сове.

Что же ты натворила?

— В спальню, шеф там, — бросил Илья, самсворачивая на кухню.

На кухне гремели бокалами. Может быть пиличай, а может быть и чего покрепче. Бросив беглый взгляд, я убедился, что прав.Игната отпаивали коньяком. Наш сексуальный террорист выглядел совершенно убитыми раздавленным, на его долю давно не доставалось таких неудач.

Я прошел дальше, толкнул первую попавшуюсядверь, заглянул.

Это была детская. На маленькой кровати спалребенок лет пяти, на ковре рядом — его родители и девочка-подросток.

Все понятно.

Хозяев квартиры погрузили в сладкий и здоровыйсон, чтобы не мешались под ногами.

Можно было развернуть весь штаб в сумеречномпространстве, но к чему зря тратить силы?

Меня похлопали по плечу. Я обернулся — этооказался Семен.

— Шеф — там, — коротко сообщил он. — Давай…

Похоже, все в курсе, что меня ждут.

Я вошел в другую комнату и на миг оторопел.

Нет ничего нелепее, чем оперативный штабНочного Дозора, развернутый в жилой квартире.

Над туалетным столиком, обильно заставленнымкосметикой и заваленным бижутерией, висел магический шар средних размеров. Шартранслировал вид на вихрь сверху. Рядом на пуфике сидела Лена, наш лучшийоператор, молчаливая и сосредоточенная. Глаза у нее были закрыты, но при моемпоявлении она чуть приподняла руку в приветствии.

Ладно, это дело обычное.

Оператор шара видит пространство в комплексе,от него невозможно укрыться.

На кровати, обложившись подушками, полулежалшеф. Был он в пестром халате, мягких восточных туфлях и тюбетейке.

Сладкий дымок переносного кальяна наполнялпомещение. Белая сова сидела перед ним, судя по всему они общались невербально.

Тоже нормальное дело.

В минуты особого напряжения шеф всегдаобращается к привычкам, перенятым в Средней Азии. Он там работал на рубежедевятнадцатого-двадцатого века, маскируясь вначале под муфтия, потом — подпредводителя басмачей, затем — под красного комиссара, а под конец — лет десятьпрослужил секретарем райкома.

У окна стояли Данила и Фарид. Даже моихспособностей хватало, чтобы заметить пурпурное мерцание магических жезлов,спрятанных в рукавах.

Вполне заурядная раскладка.

Без охраны в такие минуты штаб не оставляют.Данила и Фарид бойцы не самые сильные, но опытные, а это зачастую куда важнеегрубой силы.

Но вот как относиться к еще одному Иному,находящемуся в комнате?

Он сидел в уголке, на корточках, скромно инезаметно.

Худой как щепка, щеки впалые, черные волосыкоротко, по-военному пострижены, глаза большие, печальные. Возраст совсемнепонятен, может тридцать лет, а может и триста.

Темная одежда: свободный костюм и сераярубашка, хорошо гармонировали с обликом. Человек, наверное, принял бынезнакомца за члена маленькой секты. И в чем-то был бы прав.

Это был Темный Маг. Причем маг высочайшегоуровня, когда он вскользь глянул на меня, я почувствовал, как скорлупа защиты —не мной, между прочим, поставленная! — затрещала и начала прогибаться.

Я невольно сделал шаг назад. Но маг ужеопустил глаза в пол, словно показывая — зондирование было случайным,мимолетным…

— Борис Игнатьевич, — я почувствовал, чтоголос мой слегка хрипит.

Шеф коротко кивнул, потом повернулся к ТемномуМагу.

Тот сразу же уставился на шефа.

— Выдай ему амулет, — отрывисто велел шеф.

Голос темного оказался грустным и тихим, как учеловека, удрученного всеми бедами мира сразу:

— Я не делаю ничего запрещенного Договором…

— И я не делаю. Мои сотрудники должны бытьиммунны к наблюдателям.

Вот как! В нашем штабе — наблюдатель состороны Темных. Значит, рядом развернут полевой штаб Дневного Дозора, и тамсидит кто-то из наших.

Темный маг опустил руку в карман пиджака, порылся,достал резной костяной медальончик на медной цепочке. Протянул мне.

— Бросай, — сказал я.

Маг слегка улыбнулся, все так же меланхоличнои сочувственно, взмахнул рукой. Я поймал медальон. Шеф одобрительно кивнул.

— Имя? — спросил я.

— Завулон.

Я не слышал раньше этого имени. Либо он был неслишком известен, либо стоял у самых верхов Дневного Дозора.

— Завулон… — повторил я, посмотрев на амулет.— У тебя нет больше власти надо мной.

Медальон потеплел в ладони.

Я надел его поверх рубашки, кивнул темномумагу и подошел к шефу.

— Такие дела, Антон, — сказал шеф, чутьнеразборчиво, не выпуская из губ мундштук кальяна. — Такие дела. Видишь?

Посмотрев в окно я кивнул.

Черный вихрь вырастал из такой жедевятиэтажки, как та, в которой мы находились. Тонкий гибкий черенок вихрякончался где-то на уровне первого этажа, и потянувшись сквозь сумрак, я смогточно локализовать квартиру.

— Как это могло случиться? — спросил я. —Борис Игнатьевич, это ведь уже не кирпич на голову… и не взрыв газа в подъезде…

— Мы делаем все, что можем, — шеф будто счелнужным отчитаться передо мной. — Все ракетные шахты под нашим контролем, то жесамое уже сделано в Америке и Франции, заканчивается работа в Китае. Труднее стактическим ядерным оружием. Никак не можем выявить все работоспособныелазерные спутники. Бактериологической гадости в городе полно… час назад едва непрошла утечка в НИИ вирусологии.

— Судьбу не обманешь, — осторожно сказал я.

— Именно. Мы затыкаем пробоины в днищекорабля. А корабль уже разламывается пополам.

Я вдруг заметил, что все — и темный маг, иОльга, и Лена, и боевики, — смотрят на меня. Стало неуютно.

— Борис Игнатьевич?

— Ты на нее завязан.

— Что?