Эффект преломления - Диана Удовиченко

Владивосток, май 2012 года

They were crying when their sons left

God is wearing black.

He's gone so far to find no hope.

He's never coming back,[12]—

тоскливо завывал айфон.

Неохотно вынырнув из сна, я нащупал на тумбочке трубку, поднес к уху.

— Я пришел к тебе с приветом, Ванюська! — раздался в динамике до омерзения жизнерадостный голос Чонга. — Рассказать, что солнце встало… Нет, не то… дождь на улице… Вставай, красавица, проснись! Так лучше!

— Чего надо, стихоплет недорезанный?

— Разве плохо любить Россию и уважать русскую классику? Ты просто завидуешь моему кругозору, Ванюська… — затянул Чонг. — Кстати, пляши: тебе весточка пришла.

— Чего надо, спрашиваю? — жестче повторил я.

— Важная инфа поступила, — уже деловито произнес азиат. — Новое убийство. Целая семья. Теперь уже под Уссурийском. Так что поднимайся давай, поехали.

Чертыхнувшись, я полез в журнал айфона. Так и есть, в пять утра приходила эсэмэска, пока я спал. На электронной почте ждало очередное письмо от осведомителя. Краткий отчет об осмотре трупов и места преступления.

Сегодня ночью в деревне Климовка Уссурийского района была убита целая семья — муж, жена и трое детей. Судя по описанию тел, почерк тот же, что и в первых двух убийствах. Зверь продолжал охотиться.

Полчаса спустя мы уже ехали под проливным дождем в сторону федеральной трассы.

— Наша служба и опасна, и трудна, — с героическим пафосом в голосе напевал Чонг.

Поганая погода, которая держалась вот уже месяц, счастья не прибавляла. А вот настроение упыря было подозрительно радостным. Я прикидывал, с чего бы: с места он никуда не должен был отлучаться — приказ Лонгвея. Значит, донорскую кровь достать не мог. Оставалось что?

— Если узнаю, что ты кого-нибудь сожрал, не посмотрю ни на какие договоренности между начальством. Тут же башку снесу, — мрачно предупредил я.

— Подозрительный ты, Ванюська, — упрекнул Чонг. — Паранойю тебе лечить надо. Хочешь об этом поговорить?

— Хрена ли разговаривать? У вас только от крови прилив сил случается. Смотри. Я предупредил.

— А может, я просто от природы позитивный и артистичный? — возмутился китаец. — Если хочешь знать, мы с Чонкгуном вообще до начала двадцатого века в цирке выступали. Гремели по всему миру, между прочим! Братья Ли Кунг, удивительные эквилибристы и престидижитаторы!

— Значит, правильно я тебя клоуном назвал.

— Да что с тобой разговаривать, холодный ты человек, не знающий, как пьянит запах цирка и успеха… — Чонг изобразил обиду и нажал кнопку радио.

Я подозрительно покосился на упыря. Что-то мне его поведение напоминало…

— …в Паттайе. Известный правозащитник Егор Роговцев расстрелял из пистолета в упор пятерых человек, — оживленно сообщил диктор. — Все пятеро погибли на месте. В числе жертв — жена господина Роговцева Дарья, с которой он вступил в брак всего год назад…

— Люди, — философски протянул Чонг, — скажи, Ванюська, после таких вот новостей ты не спрашиваешь себя, почему отстреливаешь киан-ши, а не правозащитников?

Положительно, мир сходил с ума. Я выключил радио и погрузился в размышления. Чонг уставился в окно, напевая под нос какую-то заунывную китайскую песенку. Больше мы не разговаривали до самой Климовки.

До деревни добрались к середине дня. Она была совсем маленькая, домов на двадцать. Мы ехали по совершенно пустой улице — люди, напуганные случившимся, попрятались в своих жилищах.

Дом, в котором произошло преступление, стоял на отшибе от основного поселения. Окна его выходили на опушку, за которой начиналась тайга. Я остановил «паджерик» у дощатого хлипкого забора, выбрался, толкнул крашенную в зеленый цвет калитку, вошел во двор. Чонг последовал за мной.

На входной двери висела бумажка с печатью. Чонг сделал было движение, чтобы оборвать ее, но я остановил:

— А если сейчас кто из деревенских в полицию позвонит?

Появление чужаков в такой крошечной деревеньке — уже событие, а уж после убийства…

— Осторожный ты, Ванюська, как старушка на пешеходном переходе, — вздохнул Чонг. — Нет в тебе духа здорового авантюризма.

Обойдя дом, я вытащил из кармана перочинный ножик, легко открыл одно из окон, забрался внутрь. Китаец что-то медлил. Я собрался было осмотреть комнату, в которой оказался, но тут Чонг обиженно прогнусил снаружи:

— А меня забыл?..

Я высунулся из окна:

— Так иди. Тебе что, персональное приглашение нужно?

— Нужно, — сокрушенно подтвердил упырь, кутаясь в кожаный плащ и втягивая голову. — Не могу самовольно проникнуть в жилище.

— Так оно уже ничье.

— Было. Пока ты не вошел. Теперь формально оно может принадлежать тебе.

— Тогда постой там, пока не закончу осмотр, — злорадно ухмыльнулся я.

— Ванюська! — заныл Чонг. — Мы должны все делать вместе, забыл?

Интересно, как нетопырь проник в дом? Неужели его пригласили? Скорее всего, воздействовал на людей гипнозом. Судя по тому, что рассказывал старый чекист Альберт Альбертыч, вурдалак владел способностью зачаровывать не хуже обычного упыря.

Я еще немного подождал, потом смилостивился:

— Ладно, заходи, приглашаю.

Китаец одним прыжком взлетел на подоконник, соскочил в комнату и пошел по ней, принюхиваясь, как натасканная гончая. Ноздри плоского носа хищно раздувались:

— Кровь…

Ее действительно было много — загустевшей уже, засохшей. Кровать в большой спальне вся была бурой, пол покрыт темными пятнами. Пахло тяжело, как на бойне.

Второе помещение выглядело еще жутче. Забрызганные красными каплями обои, подтеки — видимо, здесь трупы зачем-то прислоняли к стене, кровавые следы детских рук…