Архангелы Сталина - Сергей Шкенев

Телефонный звонок теребил гневную отповедь Ворошилова. Он посмотрел на аппарат, потом на Каменева, и, после утвердительного кивка, взял трубку. Впрочем, через некоторое время она сама выпала из ослабевшей руки Климента Ефремовича.

— Шапошников звонил, — произнес он слабым голосом, — во время операции в наркомате по иностранным делам, у одного из его курсантов произошёл самопроизвольный выстрел из винтовки. Максим Максимович Литвинов случайно погиб.

— Ну, он всегда был неосторожен с оружием. Особенно с чужим. Напомни, не он ли ещё до революции охранке два парохода с винтовками сдал, посадив их на мель.

— Там дело тёмное было. Ещё неизвестно, кто виноват.

— Ну да…ну да…. А в результате?

— Три огнестрельных и два штыковых в результате. Умер от оказания медицинской помощи.

— Вот видишь, товарищ Ворошилов, сколько ещё проблем в Красной Армии. Даже санинструкторов толковых нет, — Сергей Сергеевич помолчал, играя застёжкой кобуры. — Надеюсь, что допросить по-хорошему успели.

Нарком долго не отвечал, меряя шагами свой кабинет и стараясь не поворачиваться к собеседнику спиной. Невинная уловка была замечена, и последовало ехидное замечание:

— Я старого воспитания человек, Клим. В спину не стреляю.

— Как же, человек чести, — согласился Климент Ефремович, тяжело опускаясь в кресло. — Ты, Шапошников, Егоров…. Заговор полковников? Ещё кто?

— Почему же сразу полковников? Я Василия Константиновича вызвал с Дальнего Востока. Уж он то настоящий рабочее-крестьянин. Не надо мне попытку реставрации монархии приписывать, других грехов хватает.

— Блюхера? — Ворошилов скривился от упоминания неприятной ему фамилии. — Этого партизана, ещё белогвардейцы австрийским полковником называли. Он вам тут накомандует.

— Нам? А ты не с нами?

Вместо ответа нарком снял со стены висевшую наградную шашку, такую же, как и Каменева, чуть вытащил из ножен синеватое лезвие, вздохнул и с лязгом отправил клинок обратно.

— Куда же я вас одних отпущу? Поехали! — Вновь окрепшим голосом скомандовал он. — Воевать — так по-военному, как учил нас товарищ Ленин.

— Ты куда, Климент Ефремович?

— Что значит, куда? Лубянку штурмовать будем.

— Эка хватился, её вчера мои бойцы из 17 Нижегородской дивизии заняли постоем, — подкручивая пышный ус хмыкнул Сергей Сергеевич.

— У тебя собственная дивизия есть?

— А что такого? Есть же у Будённого собственная Конная Армия? Я у нижегородцев первым комдивом был, когда они еще Первой Витебской назывались.

Остановленный в героическом порыве нарком с грохотом бросил шашку на стол и громко выругался. Появившаяся вдруг энергия требовала немедленного выхода.

— Хотя бы Тухачевскому позвони, вызови его сюда от моего имени, — попросил он заместителя. — Его не арестовывали?

— Ещё нет, — ответил Каменев. — А зачем он тебе, сами что-ли не справимся?

— Хочу собственноручно зарубить, пока товарища Сталина нет, — честно признался Ворошилов. — Подержишь?

Правда. 15 сентября 1933 г.

"Резолюция рабочих собраний Станкостроительного завода имени Серго Орджоникидзе (Москва).

Заслушав сообщение об аресте гнусной шайки бандитов, убийц, шпионов, диверсантов, буржуазных наймитов из "право-троцкистского блока", мы, рабочие вечерней и ночной смен станкозавода имени Серго Орджоникидзе, выражаем своё беспредельное возмущение и негодование чудовищным злодеяниям этих человекоподобных зверей.

Славная советская разведка, направляемая партией Ленина-Сталина, под непосредственным руководством верного сталинского наркома К.Е.Ворошилова, сорвала маску с подлых предателей — Бухарина, Рыкова, Ягоды, Крестинского, Раковского, Розенгольца и других, и с их гнусного вдохновителя — подлого пса капитализма — бандита Троцкого.

Это они, на презренные сребреники, вырученные от продажи нашей Родины, организовали покушение на нашего любимого товарища Сталина.

В своей лютой ненависти к нашей счастливой и радостной жизни, бандиты не брезговали никакими средствами для закабаления и порабощения свободного советского народа. Презренные подонки человечества, они оптом и в розницу торговали нашей родиной, за свободу которой пролили свою кровь лучшие сыны народа.

Звериные лапы презренной банды обагрены кровью лучших сынов советского народа — С.М.Кирова, В.Р.Менжинского, М.Н.Тухачевского и М.М.Литвинова.

Подлая банда поймана с поличным и грозной рукой советского правосудия пригвождена к позорному столбу.

Эти мерзавцы дорого заплатят за кровь лучших сынов советского народа. Нет места гадам на нашей священной земле! Советский народ беспощадно расправлялся, и будет расправляться со всеми врагами, какой бы маской они не прикрывались.

От славной советской разведки, окружённой любовью и поддержкой 170-миллионного могучего народа, не укрыться ни одному подлому гаду на нашей советской земле.

Никакой пощады врагам народа! Мы требуем от суда высшей меры наказания подлой троцкистской банде. Бешеные псы должны быть расстреляны.

В ответ на гнусные происки капиталистических выродков, мы ещё теснее сплотимся вокруг нашей великой партии Ленина-Сталина. Ещё с большей силой будем крепить оборонную мощь нашей страны, бдительно охранять нашу замечательную Родину.

Никому и никогда не удастся поколебать нашу сплочённость и преданность великой партии Ленина-Сталина и её Сталинскому Центральному Комитету.

Никому не удастся поколебать нашей веры в окончательную победу социализма.

Да здравствует наша славная разведка!

Да здравствует непобедимая партия Ленина-Сталина!

Да здравствует наш любимый и родной товарищ Сталин!"

Житие от Израила

Вот она, наша тайная вечеря. На ту, прошлую, меня не удосужились позвать, но, думаю, и нынешняя достойна кисти Леонардо. Может быть потом, когда получше в этом мире обустроимся, уговорю Иосифа Виссарионовича расписать стены будущего Дворца Советов.

Здорово получится — посредине, за столом, распаренный после бани Сталин с красной физиономией…. Нет, бутылки со стола уберём, и вождя на картине оденем в более воинственную, чем махровое полотенце, одежду. И что бы краешки бинтов из-под неё выглядывали. Про улыбку не забыть, довольную. Под руку томик Ленина, это в обязательном порядке. А на коленях Такс.

По правую руку от Генерального секретаря, так и быть, комбрига Архангельского расположим. В парадной форме, шашкой наголо, и с Георгиями на груди, сразу под орденом Красного знамени. Не забыть только идею о восстановлении боевых наград протолкнуть, пусть даже и полученных до исторического материализма. Хотя, вряд ли Гиви согласится носить на шее десяток золотых гривен, тяжело.