Королева теней - Сара Маас

Королева. Ненавистное слово вновь резануло по нему. Королева Террасена явилась на рынок без приличествующей свиты. И наряд на ней был странный, напоминающий черный панцирь. Чувствовалось, ее величество не прочь перерезать с десяток глоток. Не напрасно Шаол страшился ее объединения с Эдионом. Вместе они могли бы такого понатворить. А если к этому добавить ее магию…

– Сними капюшон, – тихо попросил Брулло.

– И не подумаю. Зачем?

– Хочу взглянуть на твое лицо.

Аэлина не шевельнулась.

– Брулло, я вчера видела ее лицо, – вдруг сказала Несарина, поворачиваясь к прилавку. – Она все так же красива. Чего тебя потянуло пялиться на других женщин? У тебя же, кажется, жена есть.

– А знаешь, Несарина Фелак, ты мне начинаешь нравиться, – усмехнулась Аэлина.

Несарина наградила террасенскую королеву полуулыбкой. Учитывая, как редко она улыбалась, улыбка Несарины выглядела почти лучезарной.

«Интересно, понравилась бы тебе Несарина, если бы ты узнала про нашу близость?» – подумал Шаол. Впрочем, может, Аэлине все равно, и его в ее жизни больше нет.

Аэлина все-таки немного откинула капюшон.

– Я скучала по тебе, друг, – сказала она Рессу.

Тот заулыбался и покраснел.

Потом она перевела взгляд на Брулло. Королевский оружейник вглядывался в ее лицо. Затем тихо пробормотал:

– Понимаю.

Аэлина молчала.

– Ты намерена спасти Эдиона, – почти шепотом произнес Брулло.

Аэлина вновь натянула капюшон. Казалось, она родилась ассасином.

– Да, намерена.

Ресс грязно выругался сквозь зубы.

– Понимаю, я прошу от тебя слишком много, – сказала Аэлина, наклоняясь к Брулло.

– Так не проси! – огрызнулся Шаол. – Не ставь их под удар. Они и так сильно рискуют.

– Тебя, Шаол, это не касается, – ответила Аэлина.

Черта с два не касается!

– Если их начальство пронюхает, мы лишимся наших глаз в замке. А Брулло и Ресс могут лишиться жизни. А Дорина спасать ты собираешься? Или тебя волнует только Эдион?

Взгляды всех сошлись на Аэлине. Она ощетинилась. Но Брулло неожиданно спросил:

– Госпожа, что от нас требуется?

Должно быть, королевский оружейник уже знал. Конечно, он достаточно видел Эдиона, чтобы безошибочно узнать сходство глаз и лиц брата и сестры. Возможно, он уже давно обо всем догадался.

– Скажите своим людям, чтобы держались подальше от южной стены там, где сады.

Слова Аэлины звучали не как просьба и даже не как приказ. Она предупреждала.

– Каких еще мест нам нужно избегать? – с заметным напряжением спросил Брулло.

Аэлина успела повернуться спиной к прилавку, изображая разочарованную покупательницу.

– Пусть ваши люди прикрепят на мундиры по красному цветку. Если кто спросит, скажете – в честь дня рождения принца. Но цветки прикрепите так, чтобы они были заметны.

Шаол посмотрел на ее руки в безупречно чистых темных перчатках. Сколько крови впитается в эти перчатки через несколько дней?

– Спасибо, – взволнованно прошептал Ресс.

Аэлина неспешно отошла от прилавка и скрылась в толпе. Только тогда Шаол сообразил: Ресс не напрасно ее благодарил. Аэлина Галатиния собралась превратить стеклянный замок в бойню. Брулло, Ресс и его бывшие сослуживцы могут оказаться единственными, кто уцелеет.

О Дорине она по-прежнему не сказала ни слова. Шаол так и не знал, собиралась ли она пощадить принца. В ее намерении спасти Дорина он сильно сомневался.

Чтобы не вызывать подозрений, выбираясь из Тенюшника, Аэлина сделала несколько мелких покупок. Она не сомневалась: за нею следят. И все же она отправилась к зданию Адарланского королевского казначейства.

Аэлина появилась там перед самым закрытием, однако управляющий казначейством расплылся в улыбке и сказал, что всецело к ее услугам. Казначейство, выполнявшее также функции хранилища денег, никогда не интересовалось подлинностью имен своих вкладчиков. Придуманное имя Аэлины их вполне устраивало.

Пока управляющий давал ей отчет о вкладах и процентах, набежавших за эти годы, Аэлина разглядывала обстановку его роскошного кабинета. Стены были обшиты добротными дубовыми панелями. Их украшали картины. Потом управляющий ненадолго отлучился, и Аэлина быстро заглянула под картины, но тайников не обнаружила. Мебель в кабинете стоила столько, сколько большинство жителей Рафтхола не могли заработать за всю жизнь. Взять хотя бы массивный шкаф красного дерева. Там хранились сведения о самых богатых вкладчиках (включая и Аэлину). Дверцы шкафа запирались небольшим золотым ключом, который управляющий постоянно носил с собой.

Узнав, какую сумму Аэлина желает получить сейчас, управляющий снова вышел, чтобы отдать распоряжение секретарю. Она тем временем быстро осмотрела все, что лежало на столе: бумаги, подарки от вкладчиков, ключи и маленький женский портрет. Возможно, жены управляющего. Или его дочери. По таким лицам, как у него, было трудно судить о возрасте.

Услышав шаги, Аэлина вернулась на стул, сев в прежней позе. Управляющий заговорил о несносной погоде. Аэлина поддакивала. Вскоре вошел секретарь, неся шкатулку с деньгами. С изящной небрежностью Аэлина переложила деньги в свой кошелек, поблагодарила управляющего и секретаря, не забыв извиниться, что задержала их на работе дольше обычного. Через мгновение ее уже не было.

Она выбирала боковые улочки и переулки, стараясь не замечать зловония гниющих трупов. Даже обильный дождь не сумел побороть этот отвратительный запах. Шаол говорил, что мест казни в городе несколько. Мимо двух она сегодня проходила. Вместо цветочных клумб там теперь высились плахи.

Тела казненных, оставленные на пир воронью, казались тенями на фоне бледных стен, к которым их прибили.

Аэлина пока не представляла, как будет ловить валгского демона. Все мысли о поимке она гнала. Сначала нужно вызволить Эдиона и уцелеть самой. Но почему Аробинн с такой легкостью согласился на ее условие? Этот вопрос она старательно запихивала поглубже, приказывая себе сосредотачиваться на главном.

Холодный туман, повисший еще с вечера, проникал во все щели. Аэлина спала под несколькими одеялами, и все равно ей было холодно. Но существовал простой и надежный способ согреться. Она повернулась на бок и лениво протянула руку, пытаясь нащупать рядом теплое мужское тело.

Ее пальцы ощутили лишь холодный шелк простыни.

Тогда она открыла глаза. Вспомнила, что находится не на Вендалине, а в своем рафтхольском жилище, в спальне, где господствовали кремовые и бежевые тона. Вторая половина ее просторной кровати оставалась нетронутой. Даже во сне она ухитрялась не залезать на ту половину, не мять покрывало и не сдвигать подушек.