Лед и алмаз - Роман Глушков

Впрочем, я знал способ, как нам быстро помириться с Тиберием и заодно приподнять ему упавшее настроение. Ничто так не воодушевляет учёного, как разговор на любимую им научную тему.

— Та теория, которую ты рассказал Чёрному Джорджу… — заговорил я, догнав демонстративно отвернувшегося от нас Свистунова. — Она, конечно, многое объясняет. Но кое-что в ней для меня всё ещё остаётся неясным. Вот, к примеру, если материя нашего пространства одинаково реагирует на этот аномальный раздражитель, то почему в моих руках электронная техника ломается, а в случае со Жнецом, напротив, подобная аллергия является связующим элементом работы его узлов и механизмов?

— Отрадно, что вы перестали видеть во мне корень вселенского зла и начали мыслить конструктивно. И если после этого розыгрыша ваше мнение о моей скромной персоне изменилось — что ж, я счастлив. В таком случае я тоже готов пересмотреть свою точку зрения и признать ваш метод поиска истины научным, — съязвил Свистунов, но на мой вопрос всё же ответил: — Я вовсе не утверждаю, что реакция органической и неорганической материи на ваш аномальный раздражитель приведёт к одним и тем же последствиям. Более того, я склонен думать, что далеко не вся материя нашего мира способна прореагировать подобным образом при контакте с этой гиперпространственной энергией. И всё потому, что появление её источников отмечается в Пятизонье хоть редко, но периодически, а феномен сродни вашему был обнаружен всего один. И в тот сегодня верим лишь вы да я… ну и Георгий, разумеется. Так что рановато ещё строить на этой основе какие-либо устойчивые закономерности…

Учёный открыл замок, к которому он, вопреки нашим опасениям, ещё не лишился доступа, после чего один из люков на сейфе сдвинулся в сторону, и перед Тиберием возникла ниша с расположенным в ней пультом управления. Наверняка там имелся и голографический монитор. Но доктор не стал им пользоваться, а, произведя над сенсорной панелью какие-то манипуляции, подключился к ней через своего «Доку». Затем, чтобы не только считать из ретранслятора нужные нам данные, но и на всякий случай скачать их оттуда.

— Что же касается ваших непростых взаимоотношений с техникой, то у этой особенности также есть своё гипотетическое объяснение, — продолжал учёный, не отвлекаясь от работы. Судя по его уверенным действиям, ему уже не раз приходилось пользоваться аналогичной аппаратурой, и он не нуждался в инструкциях. — Довольно незамысловатая версия, но в этом её и ценность. Познавать научные загадки, отталкиваясь от элементарных вещей, гораздо удобнее, нежели не иметь под ногами столь твёрдой стартовой площадки. Так что не удивлюсь, если в итоге и эта моя версия окажется правдивой… Материя подвергается аномальному воздействию извне и создаёт в структуре объекта, который из неё состоит, нечто вроде специфического громоотвода. Естественная реакция: вам попадает в нос пыльца — вы чихаете. В вас попадают энергетические сгустки из гиперпространства — атомы вашего тела перестраиваются в некий буферный механизм. И он способен не только сдерживать негативное влияние чужеродной энергии, но и, вероятно, аккумулировать её для собственной подпитки. Принцип образования и структурное строение такого механизма в органике и неорганике схожи. Но их защитные функции могут существенно различаться. И это свойство вашего феномена меня как раз не удивляет. Всё-таки, согласитесь: нанесённые с одинаковой силой одной и той же кувалдой удары по человеческому телу и по наковальне обладают разным разрушительным эффектом. И данный фактор в моей теории нельзя не учитывать.

— Стало быть, если человеческое тело гораздо слабее металла, значит, в моём случае аллергия приняла более стойкую и агрессивную форму? — спросил я, стараясь поспеть за ходом докторской мысли. — Настолько агрессивную, что моя болезнь стала в некоторой степени даже заразной?

— М-м-м!… Нет! Не заразной, — Свистунов недовольно скривился и помотал головой. — И форма её не столько агрессивна, сколько специфична для защиты именно органической материи. Причём для защиты не от одной лишь аномальной энергии, но и от любых её потенциальных механических носителей. Независимо от того, заражены они ею или нет. Этакая, если угодно, бескомпромиссная перестраховка.

— Вот оно что! — осенило меня. — Выходит, мои повышенная ловкость и «солнечная» невидимость — элементы того же самого перестраховочного механизма?

— Несомненно, — поддержал меня биохимик, успевая делать сразу два дела: возиться с оборудованием и ниспровергать прежние гипотезы о моём феномене.

— Однако внутри Жнеца было полным-полно разного электронного оборудования. И оно исправно работало, хотя весь этот гигант был сверху донизу пронизан алмазными волокнами, — обратил я внимание доктора на противоречащее его концепции обстоятельство. — Как это понимать? Жнец, он э-э-э… как ты сказал: не перестраховался — так, что ли?

— А зачем ему это? — задал мне встречный вопрос Зелёный Шприц. — Технос — враг людям, и ваша уникальная защитная система уничтожает потенциальных кандидатов в биомехи. Технос не враг металлу, и защитная система Жнеца лишена такой опции. Вот и всё. Как видите, ничего особенного.

— А как же Троян? — продолжал я подбрасывать доктору неудобные, по моему мнению, факты. — Ему был запрещен доступ внутрь Жнеца, и ко мне эта тварь так и не сумела подобраться вплотную.

— Троян — случай исключительный, — пояснил всезнающий Свистунов. — Он — это фактическая на сегодняшний день вершина эволюции техноса. Если можно так выразиться, Троян — носитель мощнейшего аллергена, который грозит вам уже не банальными чихом и чесоткой, а мгновенным параличом дыхания и некрозом кожи. Оттого ваш организм и отреагировал на появление Трояна таким удивительным образом. Оттого эти болваны из «Светоча» и не добились впоследствии рецидива у вас этой уникальной реакции. И всё потому, что они в корне заблуждались, упорно не понимая природу вашей болезни! Ну каким исследователям-медикам придёт в голову вызывать у подопытного больного аллергический криз, подвергая его нервным и физическим перегрузкам? Только полным идиотам! Сделать это без соответствующего аллергена невозможно. Но где же им было его взять — этот редкий и неуловимый аллерген?… Впрочем, мы ведь говорим сейчас о Жнеце, а не о вас, верно? Не факт, что Троян вошёл бы в конфликт с углеродной начинкой этого биомеха. Но, поскольку она являлась неотъемлемой частью его двигателя, создатель Жнеца предпочел не рисковать, впуская Трояна в утробу своего детища. Обычная предосторожность, ничего более. Когда замышляешь авантюру подобного масштаба, нельзя допустить, чтобы она сорвалась из-за банальной технической накладки. А тем более накладки, которая легко прогнозируется.

— Что «Светочу» вообще известно о профессоре Сливко? — не преминул полюбопытствовать я, уж коли биохимик заикнулся о творце самого грандиозного биомеха Пятизонья.

— Кроме того, что Сливко — миф, — ничего, — ответил Тиберий. — Однако при чём здесь он?… Ах да, припоминаю: вы же утверждали, что Мерлина похитил и держал его на Жнеце в качестве раба не кто иной, как сам устроитель этого вселенского бардака — Пятизонья, — мифический злодей-профессор! А с чего Пожарский вдруг так решил? Этот тип что, представился ему таким легендарным именем?