Наследник Петра. Кандидатский минимум - Андрей Величко

Тогда он не только сделал внушение вдруг ни с того ни с сего ставшему слишком самостоятельным Воскобойникову – это произошло поздним вечером и заняло совсем немного времени. А перед этим его величество принимал вновь назначенного английского посла, сэра Томаса Ворда. И теперь жалел о том, что раций у него всего полторы, то есть одна вроде работает, а вторая как-то не очень. Радиотелеграфистов же до отъезда в Москву было ровно ноль, и Новицкий сильно подозревал, что и по приезде их окажется в точности столько же, несмотря на то что четверо специально отобранных недорослей из мелкопоместных дворян еще весной начали учить телеграфную азбуку. Вот и получается, что заграничные агенты у него вроде как есть, но толку с этого куда меньше, чем могло быть, ибо между вопросом и ответом на него может пройти месяц, а то и немного побольше.

Царя интересовало: то, что посол прибыл в Санкт-Петербург перед самым отъездом оттуда царя с приближенными – это случайность или результат хорошей осведомленности и точного расчета? Так как ответа пока не было, Новицкий на всякий случай решил считать правильным второе предположение. В его пользу говорило то, что посол собирался, как и ранее, жить в Петербурге, а не в Москве. И, видимо, не хотел, чтобы у царя было время это как следует обмозговать.

Этот Ворд уже приезжал в Россию в прошлом году, но ненадолго и в Москву, причем как раз тогда, когда Сергей был в северной столице, так что встретились они только теперь, когда договор об установлении дипломатических отношений был ратифицирован обеими сторонами и вроде как вступил в силу. Но почему англичане стремились оставить посольство в Питере? Один ответ у Сергея уже имелся – потому что здесь находится Сенат, с которым в отсутствие императора будет, наверное, проще договориться. В силу чего уже ближе к ночи в кабинет был вызван Нулин и поставлен в известность о новых задачах. Непосильными они для него не являлись, потому как прислуга им была завербована и в самом Сенате, и в большинстве домов сенаторов.

– В общем, от тебя требуется быть в курсе всего, что станут делать англичане. И первую очередь – кого и за сколько они захотят купить, пока меня тут не будет. Как думаешь, с кого начнут – с Ягужинского или хватит дурости сразу полезть к Миниху?

Дело было в том, что фельдмаршал оставался в Петербурге по крайней мере до января.

– С меня, – без тени сомнения заявил старший камердинер. – Вон французы и те сообразили, кто про тебя, государь, больше всех знает. Да и про все остальное тоже. А эти небось не глупее, да и наверняка не такие нищие. С них тоже остров требовать или можно деньгами?

– Не «или», а «и», – поправил Нулина царь. – И остров, правда можно поменьше, на первое время хватит пяти квадратных миль, причем запомни – морских, а не сухопутных, дабы не пытались подсунуть какую-нибудь мелочь. И деньги, это само собой. И про баронский титул не забудь, тоже пригодится. В общем, постарайся понять, что им тут нужно в действительности, а не только на словах.

«А ведь правда, – рассуждал император, оглядывая живописные окрестности Петербургского тракта, – с чего это англичане вдруг спохватились? Одиннадцать лет прекрасно обходились без всяких дипломатических отношений, а теперь их вдруг резко подперло». Вообще-то Головкин еще весной говорил, что англичанам нужно увеличение поставок льна, пеньки и корабельного леса, причем желательно подешевле, на что император тогда ответил: против первого он ничего не имеет, а вот насчет второго – фигушки, обломаются просвещенные мореплаватели. Получается, это для них очень важно – или тут все-таки зарыта какая-то другая собака?

«Сразу, как вернусь, засяду за рации и не слезу с них, пока обе не начнут нормально работать, – принял решение император. – А то и дальше будет как сейчас – узнать-то я в конце концов все необходимое узнаю. Но не окажется ли поздно, вот в чем вопрос».