Сияющая - Мара Резерфорд

– Он угрожал навредить Эврану?

Она обхватила себя руками и кивнула.

– Дариус сказал, что убьет моего сына, если я не закончу этот гобелен. Но я знала, что, если завершу работу, все мы будем все равно что мертвы. – Она сделала глубокий вдох. – Наконец, я сказала Эврану правду. Я думала, что вместе мы сможем с этим покончить.

– Так вот что занимало его все это время? – И снова я задалась вопросом, как ему удавалось так долго держать это в секрете.

Она кивнула.

– Конечно, это было бессмысленно. Он искал мага, способного уничтожить гобелен, но испытывал неудачу за неудачей. Он был в таком отчаянии, что попытался разрезать его ножом как раз перед тем, как ты вошла. Как будто это могло быть так просто. Его рука и нож прошли прямо сквозь гобелен.

– И что нам теперь делать? – спросила я, отказываясь верить, что это конец.

Маргана потянулась к моей руке, но вместо того, чтобы взять ее, она подняла ее перед моим лицом.

Осознание поползло по моей коже, как тысяча пауков. «Ты все еще сияешь». Я начала пятиться, но веревка впилась мне в ногу.

– Так вот почему вы позволили мне учиться у вас, почему защитили от Дариуса? Потому что я могу видеть внутри гобелена?

– Не буду тебе лгать и говорить, что у меня не было личных мотивов держать тебя рядом в последние несколько недель, но я надеюсь, ты понимаешь, что мы все в серьезной опасности. А теперь, когда Эвран оказался заперт внутри… Дариус – умный человек. Он знал, что мне придется завершить гобелен, чтобы иметь хоть какой-то шанс освободить Эврана.

Я застонала от ужаса, закрыла лицо руками и начала плакать. Эвран оказался там заперт. И точно так же, как Дариус использовал Эврана против Марганы, теперь я была полностью в ее власти. Я бы сделала все, чтобы спасти Эврана, даже если он не любит меня так, как я люблю его.

Она присела передо мной на корточки, ее нахмуренный лоб разгладился.

– Ты была его мисс Дюваль.

В моей груди нарастало горе, сдавливая горло, но мне удалось кивнуть.

– О, дитя, мне так жаль. – Она притянула меня к себе и обняла, как будто я и правда была ребенком, и, когда я высвободила часть внутренней боли, мой гнев по отношению к ней медленно угас. – Шшшш, – прошептала она, гладя меня по волосам. Хотя это и не было настоящим воспоминанием, часть меня знала, что однажды моя мама держала меня так же, когда я была совсем маленькой.

Мы сидели так несколько минут, пока мои слезы не утихли достаточно, чтобы я смогла заговорить.

– Там темно, как в могиле, Маргана. Я почти ничего не видела. А у Эврана нет никакого источника света. Как я смогу его найти?

Она долго молчала.

– Большую часть детства Эврана я провела в работе над этим гобеленом, пока он играл в лесу и помогал по хозяйству. Но однажды, когда гобелен был закончен примерно наполовину, я увидела, как он стоит перед ним и пристально разглядывает.

После этого в Эвране что-то изменилось. Он прятался в темноте, в тенях. Он уходил в лес по утрам и иногда не возвращался весь день. Он даже стал спать в лесу. Конечно, я беспокоилась, но мне нужно было закончить гобелен. Чем раньше он будет завершен, тем раньше Дариус освободит меня от службы. Я планировала увезти Эврана как можно дальше от Корона, возможно, даже из Анталлы.

Пока она говорила, я коснулась своего кулона. Все это время Эвран имел дело с чем-то, о чем я понятия не имела. Почему он не поделился со мной? Разве мог он не доверить мне тайну, особенно когда так долго хранил мою?

– Я не совсем понимала, что это такое, пока три года назад не исчез наш маленький пес Пиппин. Эвран потратил несколько дней на его поиски. У меня не хватило духу рассказать ему, что произошло.

Я смутно помнила исчезновение Пиппина. Это был маленький коричневый терьер, который повсюду бегал за Эвраном, когда мы были детьми, но с возрастом все больше оставался дома.

– Что с ним случилось?

– В день исчезновения Пиппина, – при этом воспоминании Маргана поморщилась, – я поднялась наверх и поняла, что дверь на чердак открыта ровно настолько, чтобы внутрь могла проскользнуть маленькая собачка. Задвижка не защелкнулась, и он, видимо, пролез туда.

– Пиппин вошел в гобелен?

Она кивнула.

– Это было единственное объяснение, хотя оно и казалось невозможным. – Говоря это, она коснулась узла на моей лодыжке, и веревка мгновенно упала. – Мне было приказано соткать его из волос лусири и сделать настолько большим, насколько смогу. Это было все, что сказал мне Дариус. Он не сказал, для чего этот гобелен, и не просил вкладывать в него что-то конкретное. Полагаю, что могла сделать это неумышленно. Конечно, я понятия не имела, что даже в незаконченном гобелене может что-то исчезнуть. Тогда я поняла, что не могу закончить гобелен. Даже если мы с Эвраном убежим от Дариуса, от самого гобелена не уйти. Я отправила Эврана в Корон поговорить с другими магами, но те, кто согласился пообщаться, не смогли сказать ничего полезного. – Она грустно улыбнулась. – Теперь я понимаю, почему он никогда не рассказывал мне о твоей магии. Он защищал тебя.

Меня охватило чувство вины. Я думала, что Эвран пытался меня оттолкнуть, потому что не любил, но он знал, что сделает его мать, если узнает о моей магии. Все это время он меня защищал.

– Это не объясняет того, как, по-вашему, я смогу его найти, – сказала я. – Если это и правда пустота, она может быть бесконечной. А Дариус будет здесь в субботу. – Незаметно уже наступил полдень, а это означало, что у нас было меньше пяти дней, чтобы найти Эврана.

– Лиора, я не думаю, что Эвран был занят только гобеленом. – Она взглянула на свои руки.

– Что вы имеете в виду?

– Он с чем-то боролся. Я не знаю, с чем именно, но думаю, что это влекло его к гобелену, даже когда он был ребенком. Если там кто и может выжить, так это Эвран.

Казалось, ее рассуждения были основаны на материнской любви, а не на рациональности. Я не знала, смогу ли его спасти. Я не знала, сможем ли мы остановить Дариуса, даже если я найду Эврана. Но Маргана была не единственной, кто любил ее сына.

– Хорошо, – сказала я, поднимаясь на ноги. – Что я должна сделать?