Сияющая - Мара Резерфорд

– Только одной.

Моя ладонь начала потеть вокруг холодного металла телескопа. Я проглотила комок в горле.

– Почему?

– Предположим, ты мне просто кого-то напоминаешь. Всего доброго, мисс Дюваль. – Он развернулся и ушел, прежде чем я успела спросить, имел ли он в виду мою мать.

Я забралась в карету, более сбитая с толку, чем когда-либо. Маргана молчала несколько минут, но, когда мы проезжали поместье Дариуса, она повернулась ко мне.

– Итак, Лиора. Что думаешь?

– О чем? – Мне не понравился тон ее голоса.

– Обо всем.

– Я думаю, что в этом мире есть много такого, о чем я не знаю. Слишком много. – Я задернула занавеску.

– Значит, ты предпочитаешь вести свое уединенное существование в Сильване?

На мгновение я ощетинилась, но знала, что она права. Я не просто скрывала свои способности от других людей, я скрывала саму себя.

– Часть меня полна любопытства и вопросов, она хочет знать, как устроена магия и каковы мои возможности, на что похож мир за пределами Сильвана. Но другая часть меня боится.

– Бояться не всегда плохо. Иногда это защитный механизм, средство самообороны.

– Но если страх иногда защищает меня, а иногда мне мешает, как я узнаю, когда к нему нужно прислушиваться?

Ее взгляд слегка затуманился, и я поняла, что она больше не видела меня. Она увидела то, что вызвало ее ответ.

– Ты узнаешь, Лиора, когда не захочешь отказываться от того, чего боишься.

В тот вечер я рассказала Адель обо всем, что видела и делала во время поездки в Корон. Маргана сказала никому не говорить о принце, но я доверяла Адель, и мне нужно было с кем-то поделиться, особенно своими опасениями за Мину. С отцом было совсем по-другому. Ему я рассказала только самые приятные подробности о рождении, звере и о моем вечере с Миной. Адель согласилась, что ему лучше не знать о подпольном клубе и новом кавалере Мины. Он бы только разволновался, но пока Мина была там, а мы – в Сильване, он ничего не мог для нее сделать.

– Не могу поверить, что Маргана соткала ребенка, – сказала Адель. Теперь у каждой из нас были свои комнаты, но сегодня она спала в постели Мины, так что мы могли поговорить. – Мне это кажется злой магией, Лиора.

– Злой? Это был ребенок, самый пухленький и здоровый малыш, которого только можно представить. В этом не было ничего злого, уверяю тебя.

– Но если она может создавать жизнь, представь, что еще она может сделать. Что помешает ей соткать чью-то смерть?

Это заставило меня задуматься. Я не знала, может ли Маргана воплотить в реальность событие. Я понятия не имела, каковы пределы ее способностей. Но мы говорили о матери Эврана.

– Маргана никогда бы так не поступила. Она делает только то, что приказывает король.

– Ты имеешь в виду то, что приказывает лорд Дариус.

– Она не делает все, что он приказывает, – настаивала я, мне почему-то хотелось заступиться за Маргану. – Она позволила мне стать ее ученицей, хотя легко могла оставить меня разбираться с Дариусом в одиночку. – Я проигнорировала тихий голос, напомнивший мне, что она никогда не отказывалась от поручений. Чем бы ни был «особый проект» на чердаке, я все еще не верила, что Маргана способна на убийство.

– Просто я бы так хотела, чтобы ничего подобного никогда не случилось. – Адель вздохнула. – Я скучаю по Мине, и я скучаю по тебе, когда ты в доме Марганы. Все уже совсем по-другому.

– Нет, это не так.

Позже той ночью, когда моя сестра уже спала, я поняла, что ворочаюсь с боку на бок, не в силах найти удобное положение. Я беспокоилась за Мину, которая, казалось, весело скакала по краю пропасти. Я боялась за Адель, чьи перспективы замужества полностью зависели от моей репутации. И хотя в Короне было легко не думать об Эвране, здесь, в Сильване, все напоминало мне о нем: цепочка на моей шее, крик ночных птиц из леса и слабый звон моих медных звезд. Я ненавидела Дариуса за то, что он сделал с моей семьей, за то, что создал мир, в котором я никогда не смогу стать свободной.

Но все происходило так, будто я проходила через дверь, которая открывается только в одну сторону. Я не могла вернуться к прежней жизни, заключенной в этих четырех стенах, только не после того, что я видела. Не теперь, когда узнала, что все может быть по-другому.

Я поднесла телескоп к окну, приоткрыв его ровно настолько, чтобы просунуть трубу. Нерешительно, я поднесла инструмент к глазу.

И сразу же отпрянула, убежденная, что Дариус мне солгал. Луна выглядела огромной, а ее поверхность, обычно белая и гладкая, была шероховатой и покрытой ямками. Как это хитроумное устройство могло не быть волшебным?

Я сделала глубокий вдох. Дариус сказал, что дело было просто в умело расставленных линзах, но я не почувствовала никакой разницы. Я собралась с духом и посмотрела снова. И снова.

Луна была намного больше плоского диска в небе. У нее был объем и какие-то контуры, таинственные тени и неожиданные цвета: серебристый, платиновый и мерцающий белый. Это было самое красивое, что я когда-либо видела.

Я продолжала смотреть, пока не наступил рассвет.