Последний выдох - Тим Пауэрс

ПОКЛОННИКИ ИЩУТ «ЖУТЬ» ИЗ СТАРОЙ КОМЕДИИ

Внимание, беби-бумеры! Ведь это уже получилось для «Отцу лучше знать», для «Проделок Бивера» и для «Острова Гиллигана», верно?

Готовится очередное тематическое шоу!

Поклонники комедийного сериала «Призрачный шанс», который шел на Си-би-эс с 1955 по 1960 год, во главе с независимым телевизионным продюсером Лореттой Деларавой, ищут единственного и неуловимого – кое-кто сказал бы: единственного и незаменимого – актера из этого старого шоу. Им пока не удалось установить местонахождение Ники Брэдшоу, который играл Жуть, призрака-подростка, чьи сумасбродные выходки доводили тупую семью Джонсонов до белого каления. За тридцать два года, прошедших с окончания демонстрации сериала, образ Жути занял в поп-мифологии место, сравнимое с «Эдди Хаскеллом» (Кен Осмонд, «Проделки Бивера»), «Тетей Би» (Фрэнсис Бавьер, «Энди Гриффитс шоу») и «Хопом Сингом» (Виктор Сен Юнг, «Бонанца»).

«Призрачный шанс» привел юного актера Брэдшоу, крестника покойного кинорежиссера Артура Патрика Салливана, в миллионы американских гостиных, но в середине 1960-х он оставил шоу-бизнес и стал адвокатом. Он исчез в 1975 году, по-видимому, под обвалом накопившихся мелких нарушений законности, за которые его должны были привлечь к ответственности.

Полиции не удалось установить местонахождение Брэдшоу, но Деларава не сомневается, что многочисленные поклонники Жути смогут преуспеть там, где спасовал закон! Деларава хочет заверить Брэдшоу, что большая часть обвинений (все, связанные с присвоением краденого, – Жуть, как стыдно!) с него снята и что гонорар за исполнение роли Призрака в тематическом мемориальном шоу легко покроет все «висящие» штрафы. И, – добавляет она, подмигнув, – кто знает: не вырастет ли из этого шоу полноценный новый сериал?!

Далее следовал телефон горячей линии «Ищем Жуть».

Соломон Шэдроу отложил половину газеты и твердой рукой налил в кофейную чашку чай из «ешь и плачь». Растворившиеся конфеты окрасили воду в красный цвет трансмиссионного масла. Сделав большой глоток, он разжевал еще пару шариков из того же пакета. Он уже семнадцать лет не ел и не пил ничего, кроме зубодробительных конфет и отвара из них же. Он никогда не включал свет, входя в уборную здесь или в гальюн на своей яхте.

Тяжелые шаги над головой известили его, что Джоанна встала. Он перегнулся через стол, взял половую щетку с длинной ручкой, прищурившись, отыскал на потолке участок с не тронутой еще штукатуркой и несколько раз стукнул концом ручки в потолок. До него чуть слышно донесся ответный возглас.

Тогда он поставил щетку на место и выкопал из груды квитанций, которыми был завален стол, плоский флакончик с нюхательным табаком «Гуди скоттиш». Совместив отверстия в крышке с дырками на горлышке флакона, он вытряс немного порошка на тыльную сторону ладони и привычно втянул его носом. Пусть он давно уже не чувствовал ни запаха, ни вкуса понюшки, но привычка до сих пор доставляла ему удовольствие.

Потом он взглянул на трех игрушечных свинок, стоявших на пустых книжных полках. Они не рыгали, по крайней мере сейчас.

«Сможет ли она найти меня? – думал он. – Я живу на воде… но ведь и она живет там же, на «Куин Мэри». Все покупки для меня делает Джоанна, и в любом случае маловероятно, что Деларава сможет теперь опознать меня. Да и выследить меня ей будет очень непросто – когда я еду куда-нибудь, мой автомобиль всегда указывает влево от того направления, которым я следую. И все же полезно будет предпринять кое-какие меры. В моем возрасте и с моим состоянием здоровья будет непросто отыскать другой причал для катера, а снова посетить голливудское кладбище и побывать на могиле старика, пожалуй, просто невозможно – впрочем, я и сейчас не решусь смести с надгробья пыль и сухие листья».

Тут в дверь постучали, он дважды топнул здоровой ногой, и в комнату вошла Джоанна.

Шэдроу глубоко вдохнул.

– Приготовь мне ванну, дорогая, – сказал он ровным голосом, – и положи туда льда. – Он снова набрал воздуха в легкие. – Сегодня я должен заняться переподключением проводки в квартирах, а потом, думаю, надо перекрыть трубы внизу, чтобы вода текла на север, а не на юг. – Его голос стал писклявым, и он сделал паузу, чтобы глотнуть воздуха. – Если найду лестницу, то, думаю, в конце недели переставлю все телевизионные антенны.

Джоанна откинула за спину длинные черные волосы.

– На что это тебе сдалось, любимый? – Ее оранжевые лосины расползлись на бедрах по швам; она почесала ногтем проглядывавший сквозь дыру кусочек татуированной кожи. – Как бы твои квартиранты после маляров, что были в прошлом месяце, умом не двинулись.

– Скажи им… скажи, что в ноябре они будут жить за мой счет. Они мирились и с худшим. – Глоток воздуха. – А на что… взгляни-ка сюда. – Он наклонился и, кряхтя, поднял с пола брошенную половину газеты. – Вот, – прошептал он, ткнув пальцем в заметку. – Я должен еще раз изменить гидравлические и электромагнитные… – глоток, – отпечатки пальцев этого дома.

Она медленно, шевеля губами, прочитала заметку, испуганно воскликнула:

– Ох, ё!.. – и, подойдя к его креслу, опустилась на колени и обняла его. Он трижды погладил ее по голове и позволил руке упасть. – Ну, почему она никак не забудет о тебе?