Черная царевна - Оксана Глазнева

Ночь. Ясная, но безлунная и беззвездная. Единственный свет в Царстве Мертвых — синий луч маяка над горой Флегией.

Город Хель погружен в мертвую тишину. Ни звуков, ни движений, город прекрасен в своей пустоте. Этой ночью бог мертвых и его гость — единственные его обитатели.

Анку стоит у окна и смотрит вниз на темные ночные улицы. Его дворец — копия Черной башни Варты, черная свеча на алтаре…

Комната под крышей не похожа на тронный зал или кабинет. Здесь пахнет пылью и старыми книгами, все заставлено диванами с синей обивкой и книжными шкафами. Здесь много шкафов. Они вытянулись вдоль стен, пересекают комнату, тонут в тени, врастают в черный камень стен, чтобы продлиться где-то вне времени и пространства. На полках вместо книг — тысячи песочных часов, и комната до краев наполнена шорохом текущего песка.

У одного из диванов стоит бог-обманщик Мак, властитель снов, покровитель вина и дурмана. Сегодня он одет подобающе: в черную рубашку, синий жилет, пиджак и брюки. Даже галстук затянут на шее. Анку не предложил ему сесть, и теперь он переминается с ноги на ногу, не решаясь отвлечь старшего бога от его раздумий.

Анку чувствует его взгляд, но не спешит оборачиваться. В каждый миг своего существования он связан незримыми нитями с Царством Мертвых и его обитателями. И сейчас, глядя на пустой город, он видит и чувствует каждое движение, каждую мысль от этого окна и до границ своего мира.

В Лесу Мертвецов крадутся души. Почти прозрачные, истонченные фигуры стараются держаться в тени, преодолевая ужас, жмутся к людям-деревьям. Деревья похожи на руки — вместо коры грубая обветренная кожа, вместо пальцев тонкие живые ветви. И лица. Много лиц. Они скорбно глядят полуслепыми глазами на тех, кто скользит внизу. Если душа преодолеет лес, то искупит грех, но это почти неосуществимо. След в след за ними идут огромные черные псы. Злые и голодные. Они впиваются в руки, в ноги, в плечи, разрывают на куски, не спеша подбираются к горлу. Когда от грешника остается лишь кровь и тень, псы ложатся под деревья и засыпают.

Высоко в небе раздаются крики. Пронзительные, оглушающие. Это гарпии. Лица деревьев искажаются скорбью, но они не могут избежать своего наказания. Птицы с женскими головами садятся на живые ветви, впиваются когтями в нежную кожу. До утра, пока не рассеется тьма, гарпии будут рвать деревья на куски. Без жалости. Без сочувствия.

Дальше, на юге, в самом сердце снежной пустыни — город Лено. Это город грешников, день наступает здесь лишь на пару часов, а в остальное время сто тысяч черных душ мучаются от ста тысяч пыток.

Далеко-далеко на востоке стоит Храмм — любимый город Анку, город света, где ночь не наступает никогда. Это город мертворожденных детей и невинноубиенных. Здесь, в радости и достатке, они доживают время, отнятое у них в мире живых.

Внизу, у южного подножья горы Флегии, раскинулась пустыня Флегетон. Бредут по ней ссохшиеся, потерявшие надежду мертвецы — карьеристы и властолюбцы. При жизни они не могли насытиться властью, и после смерти осталась с ними знакомая, неутолимая жажда.

Скоро утро. В мире мертвых нет солнца, нет рассветов, но Анку чувствует приближение дня каждым волоском на теле. Скоро небо посветлеет.

Игроки и самоубийцы очнутся в постелях, в домах из красного кирпича, под одной крышей со своими близкими, с теми, кого любили, и город Хель снова наполнится людьми. Пока не погаснет дневной свет, у них будет все, о чем мечтали: богатство и здоровье, молодость и взаимность. Каждый искренний поступок, чувство и доброе намерение — это день, минута или час в добром светлом городе Хель. Но вновь придет ночь, и души снова погрузятся каждая в свой собственный кошмар. И так будет, пока не закончит пересыпаться песок в часах, отмеряющих их срок в Царстве Мертвых.