Часодеи. Часовой ключ - Наталья Щерба

— Послушай, я сказал тебе пароль перехода, думая, что тебе действительно угрожает опасность. Мне за это может серьезно влететь. И если ты будешь врать мне…

— Я не вру!

Однако мальчишка сердито поджал губы и жестом указал на спину Белорожка.

— Поедем на тонкорожке. Он незаметно провезет нас сквозь стены Воздушного замка…

— Как это?!

— Это же тонкорог! — Мальчишка нахмурился еще больше и глянул на Василису с таким изумлением, будто она только что превратилась в дракона. — Ведь тонкорог может перемещаться даже между мирами, поэтому стены для него — вообще не помеха. И если попросить его, он сделает всадника невидимым, а когда почует опасность — делается прозрачным и сам.

После такой речи Василиса не без опаски залезла на спину к Белорожку и осторожно ухватилась за серебристую гриву.

— Обними его за шею, — посоветовал Ник. — И покрепче, он любит скорость… Через пять минут будем в Замке.

Василиса кивнула, мгновенно последовав совету: ухватилась за шею тонкорога, почти зарывшись лицом в мягкое серебро гривы. Ник последовал за ней, осторожно обняв девочку за талию.

Белорожек топнул точеным серебристым копытцем и резко сорвался с места.

Он быстро мчался вдоль берега, словно летел по воздуху, — копыта едва касались земли. Ветер трепал Василисе волосы, зато приятно обвевал лицо. Оказалось, это совсем не страшно — скакать во весь опор на чудесном тонкорожке.

Не прошло и нескольких минут, как впереди показался высокий скалистый мыс; он гордо выступал в море, словно корабль, едва отошедший от пристани. На самой вершине покоился прекрасный замок из белого камня. Его многочисленные башни и башенки с тонкими, острыми шпилями упирались в рассветное небо, исчезая среди розовых облаков.

Раскинувшаяся перед ними картина сверкала удивительными красками, словно открылась страница любимой книги, с изображением дворца доброго и могущественного волшебника.

— Это Воздушный замок! — гордо сообщил Ник. — Мы его так называем, потому что издали кажется, будто он лежит на облаках… Правда красиво?

Василиса восхищенно кивнула.

— Я бы очень хотел научиться строить такие замки, — прозвенел голос Ника за ее спиной. — Но для этого надо быть часовщиком… да и папа хочет, чтобы я стал часовых дел мастером, как он, но я не особо люблю механику. — В голосе мальчика появились грустные нотки.

Василиса хотела расспросить поподробнее, почему надо обязательно быть часовщиком, чтобы строить волшебные замки, но вдруг увидела перед собой крепкую каменную стену.

Не успела она испугаться, как стена расплылась, будто рисунок на бумаге, на который плеснули много воды. И вдруг стала какой-то нереальной, словно обрывочное, суматошное видение из сна.

В следующий миг Василиса с удивлением осознала, что Белорожек давно мчится сквозь стены: по бокам то и дело мелькали плотно прилегающие друг к другу камни. Тонкорог пронесся через туманный и неотчетливый круглый дворик с фонтаном посередине, еще одну стену, длинный темный коридор, стену, коридор, лестницу… Вновь стена, опять коридор… Через некоторое время Василисе начало казаться, будто она сошла с ума или видит страшный сон. Но внезапно картинка выровнялась, очертания предметов стали более отчетливыми, перестали колыхаться и, уплотнившись, застыли в привычном безразличии неодушевленных вещей.

Это была маленькая комната в бело-золотых тонах. С красивой, но слишком вычурной мебелью. Кажется, где-то тикали часы.

Василиса легко соскочила, сразу же за ней — Ник. Белорожек, перебирая стройными ногами, нетерпеливо затоптался на месте.

— Вот, подождем здесь. — Ник сдержанно улыбнулся Василисе. — А Белорожек сообщит о нашем прибытии Фэшу, своему хозяину. И все будет в порядке.

По-видимому, Белорожек только и ждал этих слов: нагнул среброгривую голову с тонким рогом, коротко заржал и растаял в воздухе.

Василиса внимательно оглядела комнату. После темных коридоров и переходов, мелькавших по дороге, эта маленькая, но светлая комната казалась очень уютной. На широких окнах — белоснежные занавески, вышитые огромными золотыми лилиями, в углу белый резной шкаф с книгами… Посередине круглый стол со стеклянной столешницей, тонконогие стулья и пушистый коврик возле окна.

Василиса не увидела ни одной электрической лампы или бра, зато заметила с десяток высоких золотых подсвечников, расставленных повсюду: наверное, в замке тоже предпочитали живое пламя, как и в доме отца.

— Садись. — Ник подошел к столу. Отодвинул стулья с высокими кружевными, словно увенчанными морской пеной спинками.

Василиса аккуратно присела на краешек стула.

Некоторое время они помолчали, не зная, о чем говорить.

— Послушай, Ник… — решилась наконец Василиса, — а кто здесь живет, в этом Воздушном замке?

— Это замок РадоСвета. Он имеет два крыла: западное, крыло РадоСвета, или крыло часовых совещаний, и Часодейное крыло, или, попросту говоря, школьное.

Ник явно был рад прервать затянувшееся молчание.

— Ты сказал Часодейное крыло? — осторожно переспросила Василиса.

— Да, это школа, где учатся часовщики со всей Эфлары — те, чья степень выше второй. Послушай, разве твои родители не рассказывали об этом?

— У меня есть только отец.

— У меня тоже… — Ник нахмурился.

Василиса не решилась его расспрашивать. Через некоторое время мальчик продолжил:

— Часодейное крыло делится на половину темных часов и половину светлых часов.

— О, про это я немного слышала, — кивнула Василиса. — Послушай, расскажи мне еще о крыльях — что это?

— Крылья — это крылья! — удивился Ник. И, прищурившись, хмуро добавил: — Слушай, ты меня не разыгрываешь?

— Конечно нет, — честно ответила Василиса и опять спросила: — Крылья — какой-то часодейный знак, как браслет?

И тут Ника осенило:

— А где же твой браслет, а? Если у тебя высокая степень — должен быть браслет!

— Ничего у меня нет. — Василиса окончательно расстроилась. — Может, и вправду — степени тоже нет…

— Так все-таки ты наврала!

— Ничего я не врала!

— Я знаю всех, у кого есть высшая степень, — спокойно сказал Ник. — Всех учеников… Могу перечислить наизусть, потому что их очень мало. Твоего же имени я раньше не слышал.

— Понимаешь… — Василиса смутилась. — Ну, в общем, я всю жизнь жила у своей бабушки Марты Михайловны, думала, что она моя единственная родственница. Хотя вообще-то она была просто опекуншей, но относилась ко мне куда лучше, чем… — Чувствуя, что запутывается, Василиса мотнула головой. — Короче, вдруг появился отец. Как снег на голову…

— Слушай, ты точно очень странная, — перебил Василису Ник. — Сейчас придет Фэш, и тогда начнешь рассказывать, а то я вообще не соображаю…