Командир - Павел Мамонтов

– Не дури, Саша, – по-доброму сказал Сэнсэй, – эти нелюди не будут ломать копьями броню. Они ударят по-другому.

– Для этого я предусмотрел слезоточивый газ и удар миномётов.

– Ты не понимаешь. Умения нелюдей – это ментальная сила, естественная способность живых существ. Они не нечисть, от них тебя не спасёт ни крест, ни магия Борисова, ни тем более десяток миллиметров брони. Ты можешь погибнуть и даже не понять, что случилось.

– Воин может стать сильнее только в поединке с сильным противником. Ты сам так сказал, Сэнсэй, – Хром подмигнул своему подчинённому. – И ты прав. Нелюди очень сильны. Простые наёмники испытали на себе их способности, а я нет. Мне это… надо.

– Я тебя одного в БТР не пущу, пусть и в компании наёмников-смертников, – твёрдо заявил Каскадёр.

– А я и подавно, командир, – сказал Гусар. – Даже если прикажете, всё равно побегу за ним. Арестовывайте, если хотите. Я и с губы сбегу.

Хром посмотрел на Скрипача, тот очень хотел присоединиться к друзьям, но понимал, что ему, как снайперу, командир назначит особое задание.

– Вы не понимаете, – покачал головой Сэнсэй.

– А раз ты так хорошо разбираешь, вот и научишь нас, как бороться с этой… ментальной силой. Кстати, Каскадёр, надо и БТР проверить как бегает. Завтра с тобой в Развалины съезжу.

– Годно. Ты определил место, куда пойдёшь приманку организовывать?

– Примерно, нужно заманить сразу обе группы нелюдей.

– Обе?! – переспросил Сэнсэй.

– Ах да, ты же не в курсе. Было ещё одно нападение, на дорожных рабочих, которое никак не могли совершить одни и те же нелюди.

– Это плохо. Если нелюдей будет много, их совместные силы могут увеличиться. Они наверняка могут чувствовать друг друга, объединять разумы. А чем больше нелюдей, тем страшнее их ментальный удар.

– Ну пока он им не сильно помог.

– Да? Вспомни наёмников на частоколе. Бежали как зайцы. Если одно племя нелюдей смогло согнать своей силой людей со стены, то два племени могут сделать гораздо больше. В тонких материях не работают законы арифметики. Там сила может возрастать по экспоненте и так же исчезать в никуда.

– В любом случае я не буду меряться с ними этой… ментальной силой, – последние слова Хром произнёс с напускным страхом. – Моя задача – собрать на себя как можно больше нелюдей, травануть газом, а потом их миномёты пусть добивают. Хотелось бы ещё пленных взять, но сейчас не об этом. Ты со мной, Сэнсэй?

– Можешь обидеть, командир.

– Я не о том. Ты согласен с планом?

– Так ты уже всё решил, что с тобой спорить? Я с вами. Место для засады покажи где.

– Вот тут, – Хром ткнул остриём карандаша в расстеленную карту. – Юго-восточнее Семёновского. Как раз посередине между двумя точками, где предположительно пропали нелюди. Рядом с самим городком есть дубрава, где удачно можно укрыть миномёты и подкрепление. А дальше ровное поле, незаметно не подберёшься. Я думаю, БТР должен побуксовать там денька два. Экипаж сигнальные ракеты в воздух позапускает. Пусть нелюди видят, как к нему помощь из городка приходит, но сделать ничего не может. Сыграем на охотничьих инстинктах – добить раненую добычу. Пусть нелюди думают, что БТР важен для нас, но помочь ему не можем.

– Интер-ресно, – улыбнулся Гусар.

– Со мной в БТР тогда пойдут Каскадёр, Гусар и… Сэнсэй. Скрипач, ты останешься в прикрытии. У тебя будет своя задача.

Снайпер кивнул. Другого он не ожидал.

– Ну, раз всё решили, тогда спать. Завтра машину проверим.

БТР ревел как подраненный зубр перед смертью.

– Сейчас, сейчас, – ворчал Камерун, водитель. Этот БТР был не его машиной, оно и к лучшему, потому что свой родной транспортёр он ни за что не согласился бы отдать на растерзание нелюдям.

– Тут плавно надо. Рессоры не в кизду, – говорил водитель, со страшным скрежетом переключая передачу.

БТР и впрямь плавно, насколько возможно для такой машины, двинулся вперёд. Трёхметровые Северные ворота открылись, и боевая машина выехала через них вслед за подводами, на которых сидели рабочие. Солдаты трусили рядом с оружием наготове.

Для задачи, поставленной Хромом, больше подходила БРЭМка[6], и в его военной части на Большой Земле такая машина имелась, но, как назло, перед самым Прорывом довольно большую долю бронетехники вывели из города (тогда ещё просто города) в поле на учения. А ведь там были и четвёрки БМП, и «Горынычи». Они очень пригодились бы Колонии. Не для войны с нелюдями – к ним прилагался вполне определённый штат матобеспечения, который был совсем не лишним в первые месяцы существования Города.

За Северной стеной располагался большой пустырь. На Большой Земле это была площадь, названная в честь одной из побед в Отечественной войне, теперь это была лишь часть широкой поляны между дубравами, разделённая надвое расчищенной дорогой к Северным Развалинам. Между Городом и Развалинами возвышались только «близнецы» – два одинаковых шестиэтажных здания, приспособленных под наблюдательные пункты.

С этой стороны стены никто из гражданских не работал. Ров долбили только наёмники. Бойцы накладывали вырубленные куски дёрна на уже насыпанный земляной вал. Сверху их поливали водой из растопленного снега – «кирпичи» вставали намертво. Осталось только ещё раз весь ров полить водой – и хрен нелюди сюда сунутся.

БТР ехал по проторенной трассе. Внутри было тепло и воняло соляркой. Вместо снятого КПТВ в башню Гусар приспособил РПК. В целом броня создавала ощущение уверенности и безопасности.

– Камерун, – похлопал Хром по плечу водителя, – сделай зигзаг по целине.

– Понял.

БТР уверенно вспахал колёсами снежный покров, повернул, выехал на дорогу и снова нырнул в снег.

– Сойдёт, – сказал Хром, когда машина снова вернулась на трассу.

Конвой тем временем въехал в Развалины. Одинаковые серые многоэтажки, занесённые снегом подъезды, выбитые оконные проёмы, за которыми пряталась чернота. Если присмотреться, то везде на подоконниках и откосах были следы когтей. И тишина. Только ветер изредка поднимал снежную пыль.

Некоторые здания частично обрушились, иные просто накренились. Здесь не было атомной войны, бомбёжек или другого апокалипсиса, но созданная человеком структура не может противостоять природе без постоянной поддержки: лопнувшие перемороженные трубы по весне заливали здания водой, дождь, ветер и перепады температур разъедали бетон. Да и сами колонисты по возможности тащили из Развалин всё, что может пригодиться: цветмет, стройматериалы, дерево. Люди покинули дома, потому что у вновь запущенной ТЭЦ не хватало мощности подавать в них электричество, а значит, и отапливать зимой их не получилось бы. Да и оградить частоколом весь жилой массив не было возможности. Со временем рейды в Развалины стали опасны. Брошенные дома очень быстро облюбовали нечисть и животные Мира. Неизвестно, что туда их привлекло: запах человека, мягкая мебель или просто возможность найти убежище, но очень скоро пустые кварталы были заполнены пауками-скорпионами, рысями, барсами и нечистью. Нелюди, что характерно, в Развалины не совались.