Негатор. Враг стабильности - Алексей Переяславцев

Моана не преминула зайти ко мне в комнату, прихватив Иру. Она добросовестно пересказала всю беседу (если ее можно так назвать) с наблюдателем.

В дверь постучали – это был Малах. Женщины повернулись так, что я увидел одновременно Иру и Моану в профиль. Животики у них были абсолютно одинаковой формы. Это было так смешно, что я не удержался и заржал совершенно неприличным образом. Сквозь смех я попытался объяснить, насколько это забавно. Получилось не очень внятно. Малах хотел доложить, но мне было не до этого. Пока я дрыгал ногами и рыдал, Иришка тихо выскользнула в свою комнату, принесла бутылку, налила стаканчик и разъяснила:

– Я сама не буду, мне нельзя, Моане тоже не советую, пусть она и маг жизни. Но у нас все же победа, хотя бы ты должен за нее выпить.

Принять внутрь получилось, но не без усилий.

Только падая на кровать, я догадался, что моя умница намешала в водку чего-то этакого. Или в бутылке с самого начала был настой аптекарского назначения. Как бы то ни было, мне не удалось дослушать ни объяснений, ни доклада.

Проснулся я много позже завтракательного часа. Голова была изумительно ясной, если не считать стыда за вчерашний срыв. Соратники, узрев меня в столовой, поспешили встать в очередь на доклады и вопросы. Первой была Моана.

– Профес, вчера Ирина услышала, что вы назвали наблюдателя каким-то странным именем «эльф». Она рассказала об этом мне. Что имелось в виду?

Хорош вопросик. Если я начну пересказывать все, что люди навыдумывали об эльфах, то умру от старости много раньше завершения рассказа. А как быть? Пересказать первые главы «Сильмариллиона»? Или «Хоббита»?

– Ответ быстрым быть не может. Предлагаю отложить его на вечер. Причем…

Пусть это будет небольшим развлечением для ребят.

– …хочу рассказать об этом в присутствии Иры, и Сарата, и Шахура. Вашем, конечно, тоже. Но вы в вашем вчерашнем докладе не упомянули, что этот господин – явно магически переделанный. Осмелюсь предположить, ему улучшили слух, зрение и обоняние?

– Не только. Еще порядочно подправлена скорость реакции, но это за счет выносливости. Между прочим, я сделала небольшую пакость гильдии убийц: поставила небольшие конструкты. Нашему пленному чистая польза: его организм через короткое время станет ближе к норме и, соответственно, получит шанс прожить заметно дольше. Я говорила вам: все эти переделки в сумме дурно влияют на физиологию человека в целом. Ну а если гильдия вздумает снова улучшать – пусть себе тратит деньги.

Просто удивительно, как моя соратница умудряется использовать свои вполне мирные умения в немирных целях.

– Это не все. Мне надо переговорить с Тофаром. Уверена, что он уже раздобыл данные об окружении высокопочтенного Хассана. Правда, у нас уже есть имя одного заказчика: Рашшид-арл. Типичное южное имя, между прочим, и довольно распространенное. Услышано случайно. Кто такой – неизвестно. Но именно он вел переговоры с представителем гильдии.

– Учтите, Моана: академику знать о всех наших… э-э-э… приключениях совсем не обязательно.

Моана при ее небольшом росте ухитрилась посмотреть на меня сверху вниз. Тон был соответствующим:

– Обязательно последую вашему совету. Завтра поеду на собрание гильдии магов, вот и поговорю.

Я был раздавлен, расплющен и раскатан в фольгу. Иришка старалась подавить хихик, но с задачей не справлялась. Пришлось увильнуть от темы.

– Ладно, с этим покончено. Позовите сержанта Малаха, будьте добры.

Тот появился через считаные минуты. Вопреки уставу я заговорил первым:

– Ты хотел что-то доложить? Докладывай.

– Проводил я того типа из поместья, вот что. Ни словечка он не молвил, только зыркнул, как будто запомнить хотел.

– Будь уверен, запомнил. Но, надеюсь, без последствий. Что-то еще?

– Есть такое, командир. Я хотел те деньги, что за кристалл, в дело твое вложить.

Интересный ход. Не иначе, старшина Хагар повлиял.

– Какое дело?

– Ребята говорили, у тебя планы построить еще речное судно.

А ведь сержант не дурак. Или это старшина не дурак?

– Я не возражаю, но тут еще предстоят переговоры с капитаном Дофетом. Он заинтересованная сторона, сам понимаешь. Между прочим, скоро к нему поедем.

– Вся ясно, командир, я так и думал.

– Добро. Иди и позови Шахура и Сарата.

Эти двое явились с задранными носами. В педагогических целях стоило бы малость понизить градус гордости, но, похоже, я плохой наставник.

– Вот что, ребята, есть вопрос по телемагии…

На лицах прочитался интерес. Ребята явно ожидали научных откровений.

– Вот ты, Сарат, когда нес груз над землей, создавал опору на нее же, верно?

При всей неряшливости вопроса меня поняли.

– Почти так, командир. Обычная практика в таких случаях: создание усилия телемагии, направленное снизу вверх, опора на землю. Иногда дополнительное усилие в горизонтальном направлении, но большей частью (если груз не слишком велик) просто толкают его или тянут. Работа для студента-третьекурсника.

Кивок Шахура.

– А скажите-ка мне: не пробовал ли кто сделать тележку на основе телемагии? Чтоб по воздуху плыла?

Обмен взглядами. Улыбки. Потом:

– Диссертация Ломера…

– Точно. Я расскажу?

– Давай лучше я. Итак, командир. История скандальная, потому что связана с докторской диссертацией, которую защитить удалось, но после защиты выявилась полная несостоятельность. Кстати, студенты – народ такой, они всегда рады, когда доктор садится в лужу, вот почему любой, кто посетил трактир толстяка Фарага хотя бы раз пять, этот рассказ наверняка слышал, пусть и не во всех деталях. Суть вот в чем. Магистр телемагии Ломер-ип обосновал теоретически возможность подобной конструкции и даже сделал такую. Мало того: он толково применил оценку горизонтальной устойчивости по Ророну… ладно, это частность. Факт тот, что он продемонстрировал, что тележка способна перемещаться… насколько помню, с милю. Защита диссертации не без помех, но прошла, а вот когда он, будучи уже доктором, попытался продать это изделие, выявились недостатки, устранить которые не смог. Продольная устойчивость – вот ключевое слово. При малейшем боковом уклоне дороги тележку сносило. Да чего там уклон – даже боковой ветер сбивал ее с курса. Доктор Ломер истратил лет пятнадцать в попытках довести эту штуку до работоспособного состояния – и бросил.