Заверните коня, принц не нужен, или Джентльмены в придачу! - Марина Рыбицкая

— Хорошо-хорошо, — прервал рогастенький поток моего пустопорожнего многословия. — Тогда спрошу по-другому… тебя ничего не удивляет?

— А должно? — изумилась я. — После всего случившегося меня можно удивить, только если ты сообщишь мне о немедленной отправке домой вместе с компенсацией морального ущерба…

— Леля! — привлек мое внимание гость.

Жадный какой! Как только о деньгах — так сразу «Леля»!

— Ну?! — набычилась я, обидно слетая с вымышленных финансовых «пирамид». Вот чтоб ему помолчать еще с пяток минут! Никогда бедной девушке спокойно помечтать не дадут!

— Тебе… — Чертик осекся и нехотя продолжил: — Вам письмо. — Рогатый протянул небольшой свиток, элегантно перевязанный темной шелковой ленточкой.

— Странно, — пробормотала «звезда сераля», но послание взяла.

Чуть-чуть повоевав с тесемкой, я развернула эпистолу, благодарно кивнув гостю, поднесшему горящую свечу.

Размашистым, но красивым почерком значилось краткое:

«Леля, будь добра, поторопись с нашим уговором. Скоро выйдут все сроки! Надеюсь на твое благоразумие. М.»

— И кто бы это мог быть?.. — прикинувшись недоумевающей, легкомысленно заметила я, невольно выпуская из рук эльфову цидулку. В самом деле, а у кого еще в обычной записке будут водяные знаки-вензеля проступать на гербовой бумаге и ленточки одеколоном «Шипр» пахнут?

Бумага снова свернулась в трубочку.

— Надеется он! — бурно возмущалась жертва чужого амура. — Как можно надеяться на то, чего уже не осталось? Его же стараниями! А «М» — это, наверное, первая буква от неприличного слова, в словаре объясняющегося как «всякая особь мужского пола с несоразмерно развитыми яйцами»?

— Фу! — эмоционально отреагировал забытый посланец.

— Молодой человек! — строго сказала я. — Не мешайте мне негодовать! Иначе я забудусь и распишу уже вам на доступном языке, что есть посланец и куда идет гонец!

— Понял, — широко улыбнулся чертенок. Он предельно сократил мое волеизъявление, подытожив: — Что передать на словах? Или писать будете?..

— Передас… передам… И где мой литературный язык? — закатила я глаза.

— Во рту? — наивно поинтересовался гость, давя рвущееся на волю хихиканье.

— В за… — начала я заводиться, но вовремя осеклась.

— Интер-ре-есная у те… у вас анатомия. — Чертик скроил невозмутимую рожицу. — Можно посмотреть?

— Естественно, — сладко пропела я, скалясь улыбкой горгоны Медузы. — Только осмотр мы начнем с колена!

— Сдаюсь! — поднял руки гость. — Так что мне передать этому… на яйцах?

— Чтоб он их высиживал и ждал, — устало сказала я. — Все что могу — делаю, а что не могу — сделаю потом!

— Так плохо? — Чертик погладил меня по руке.

— Хуже некуда, — вздохнула я. Пожаловалась: — Все как-то неправильно.

— Бывает, — посочувствовал паренек. — Меня, кстати, Ладом зовут. Если что…

— А если что? — У меня прорезалась подозрительность.

— Ну на всякий случай, — пожал плечами Лад.

— Какой «всякий»? — прицепилась я к словам.

— Мало ли что… — многозначительно ответил чертенок.

— Кому мало? — сдвинула я брови, полная решимости выяснить все до конца. И лучше его.

— Ребенок! — раздался вопль няни. — Ты с кем это ночью разговариваешь?

— Мне пора! — шустро отреагировал Лад, выпрыгивая в распахнутое окно. — Пока!

Опа! Еще один потенциальный самоубивец!

Я прислушалась. Поскольку гулкого удара тела снизу не прозвучало, то немного расслабилась. Выжил, черт рогатый.

— Уже ни с кем, — успокоила я Ар'Инну. — Вы мне помешали, не удалось мне с умным человеком побеседовать.

— Тогда побеседуй со мной, — предложила шмырг.

— Всенепременно, — пообещала я, зарываясь в подушки и одеяло. — Завтра с утра — на любые темы. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, дитё, — пожелала няня и, задув свечу, удалилась на покой.

Сон пришел практически сразу. И не один…

— Леля, открой глазки! — Возглас прозвучал для меня в высшей степени неожиданно. Голос, тихий и бархатный, показался хорошо знакомым. Он словно гладил изнутри, вызывая легкую щекотку. Ласково обволакивал, сладко очаровывал…

Я сонно хлопнула ресницами, смерила взглядом борт шикарной яхты и проснулась. Сразу.

Я лежала на притененном шезлонге. Рядом со мной терся бедром уже знакомый по прежнему сну невидимка и протягивал мне коктейль с зонтиком. Меня сразу обдало жаром: в фигуре знакомого незнакомца таилась тонкая и искусно скрытая красота атлета.

Мышцы играли, словно у дикого жеребца. Длинные стройные ноги вызывали недоверие совершенством пропорций. Атласная гладкая кожа сама просилась погладить. Лицо… временами мне даже удавалось его разглядеть, но через секунду что-то во внешности размывалось, и запомнить черты было практически невозможно.

Мы оба в купальных костюмах: красивый мужик — в синих плавках, я — в ярком малиново-желтом бикини и панаме. За бортом — полуденное солнце, тридцать пять градусов по Цельсию и синее море.

— Леля… — В руку ткнулся запотевший бокал.

Я повернула голову — дальше открывался вид роскошной лагуны с полуразвалившимся остовом деревянного парусного корабля на изумительно чистом песчаном пляже.

Безлюдно. Вдалеке кричат чайки. Синяя вода настолько чистая, что отлично видно, как юркие серебристые рыбки играют у самого дна.

Я потерла ладонями лицо и провела рукой по слегка обгоревшему на солнце плечу — и когда успела, спрашивается?

Приложившись к соломинке, сама не заметила, как оприходовала коктейль, а пить все еще хотелось.

— Айда купаться!

Противиться ласковому приглашению было невозможно. Противиться мужскому притяжению моего визави было и вовсе немыслимо. Я благоразумно предпочла остудить непонятные устремления и страсти и охладиться в водичке.

Отдых получился замечательным!

Мы купались долго-долго, плавали в море, будто дельфины. Мой спутник нанырялся так, что, по-моему, у него вода уже носом шла. Зато показал мне работу с аквалангом, без оного натаскал мне множество красивых ракушек со дна моря и даже подарил настоящую жемчужницу, внутри которой таилась большая розовая жемчужина.

Сказка!

Через несколько часов, когда жара начала спадать и подул приятный бриз, когда мы накупались до одурения и сблизились, будто родные, мой незнакомец провел хитро задуманную атаку на мое целомудрие.

Сильные руки надежного мужчины, к которым я полностью прониклась доверием после того, как они целый день меня поднимали из воды, вытирали насухо, ласково массировали миндальным маслом и ненавязчиво каждую минуту присутствовали рядом, всегда готовые прийти на помощь… Эти самые руки поймали меня со спины и взяли в плен без права выкупа.