Черно-белая война - Игорь Ковальчук

Моргана изнывала от безделья. Поколебавшись, она решила тоже спуститься в библиотеку. Труды по магии ее не слишком привлекали, но, быть может, в местной библиотеке найдется какая-нибудь беллетристика, не слишком заумная, чтоб оказалась по зубам необразованной провальской принцессе. Хихикнув собственной мысли, Моргана вошла в библиотеку.

И запнулась, лишь перешагнув порог. Помещение библиотеки оказалось не настолько пустынным, как она надеялась. В кресле у массивного стола сидел Ринальдо и что-то писал, но, как только девушка открыла дверь, обернулся. В зале, уставленной огромными деревянными шкафами с книгами, царил приятный полумрак, вряд ли хозяин замка увидел на лице Морганы смятение, но стоило ей сделать шаг назад, как он вскочил.

– Я тебя напугал? Заходи.

Девушка почему-то не посмела противиться, она робко вошла в библиотеку, лихорадочно пытаясь придумать хоть какой-нибудь предлог, чтоб убежать прочь. Стоило ей оказаться в одной комнате с малознакомым мужчиной, как вся ее боязнь всплывала на поверхность, и ужас снова запускал коготки в ее душу. В такие минуты она самой себе казалась бессильной, цепенеющей, как птица под взглядом удава.

Она испугалась так сильно, что даже не заметила – Ринальдо смотрит на нее участливо и одновременно восхищенно. Если бы девушка могла воспринимать, его восторг перед нею скорее всего показался бы ей похожим на те чувства, которые испытывал к ней Руин. Как бы там ни было, это смутное ощущение слегка успокоило ее.

– Проходи, садись, – повторил Ринальдо, показывая на два глубоких кресла перед круглым столиком, изящным, как ювелирная игрушка, красиво инкрустированным слоновой костью, но с грубыми следами горячих кружек и подпалинами от сигарет.

– Я не хотела бы тебе мешать.

– Ты не мешаешь. Мне как раз надо бы передохнуть. После короткой передышки мозг работает лучше. – Ринальдо подошел к одному из шкафов, вытащил из-за стопки книг большую полуторалитровую бутыль с чем-то красным. Снял с полки два бокала. – Я слышал, что у Мортимеров даже дамы могут выпить очень много спиртного и не потеряют выдержки. Отличное красное вино, крепкое. Будешь?

– Буду.

Лайварро поставил на столик бокалы, наполнил оба и аккуратно поставил запыленную бутыль на середину.

– Угощайся, – пригласил он. С любопытством проследил, как Моргана выцедила содержимое своего бокала. – Ну как?

– Хорошо. Язык пощипывает.

– А между прочим, весьма крепкая настойка. – Он легко рассмеялся. – Ты пьешь подобный напиток легко, будто крепкий мужик.

– У Мортимеров пьют все. Даже дети.

– Во даете…

– У представителей моего клана особое отношение к спиртному. В силу свойств нашего организма спиртное оказывает на нас лишь легкое тонизирующее воздействие. Во многих случаях оно может служить для нас хорошим лекарством. Время от времени Мортимеры испытывают потребность в спиртном. Без него мы не можем, как другие люди не могут… без некоторых витаминов. – Моргана улыбнулась. В ней играл легкий, очень приятный огонь, прояснилось зрение, и лицо Риначьдо она теперь видела во всех подробностях. Он показался ей каким-то необычным. – Наверное, для вас это звучит неправдоподобно.

– Знаешь, с тех пор как я покинул свой мир, я видел столько чудес, что уже ничему не сумею по-настоящему изумиться. Рик говорил мне, что вы, Мортимеры, поите водкой даже новорожденных.

– Конечно. Малыши рождаются совсем слабыми, обессиленными. Для них роды – это очень тяжелое испытание. Чтоб подкрепить их, им дают спирт. Немножко.

– А если ошибетесь?

– Само собой, что сперва ребенка проверяют на типаж. Если анализ показывает, что у ребенка превалирует типаж клана Мортимер, то тогда… Впрочем, как любая женщина, я могу рассуждать о младенцах хоть целую вечность. Останови меня.

– То, что ты говорила, довольно интересно. Прежде я мог узнать о нравах кланов Белой стороны только от Рика. А он неохотно вспоминал о своей прежней родине.

– Он же прежде был белым магом, я права? Он – Алзара. Что же случилось?

– Какая-то ссора. Если б я знал. Была какая-то ссора между Риком и его отцом, а закончилось все тем, что Рик поменял полярность и ушел сюда, на Черную сторону.

Моргана покачала головой. Как бы мало она ни прожила в Центре (а двадцать лет для бессмертного – это не такой уж большой срок), чувство клановой ответственности, кланового единства успели пустить корни в ее сердце. Ей не могло больше прийти в голову мысли выступить против своего Дома или противиться воле патриарха. Родственники проявляли к ней столько участливого внимания, что сердце девушки не выдержало – оно раскрылось навстречу новым родственникам. К ней относились с искренней любовью, и Моргана, девушка ласковая и отзывчивая, ответила им тем же.

– Он же теперь может оказаться в бою против собственного клана. Разве он этого не понимает?

– Думаю, понимает. Понимает прекрасно. Но, во-первых, обида, а во-вторых, Рик в глубине души верит, что этого не произойдет. Когда он окажется в таком положении, возможно, все изменится. Впрочем, загадывать нельзя. Обида может оказаться сильнее, чем любовь к каким-то там восьмиюродным прадедам.

– Да дело ведь не в восьмиюродных дедушках. Это же клан, понимаете! – разгорячилась Моргана. – Это клан!

– Нет, не понимаю. – Ринальдо улыбался. – Я не состоял в клане, подобном вашему, и не представляю, как это все выглядит. Впрочем, это и неважно. Отношения с кланом – это дела Рика, я в чужие дела без разрешения не лезу… Еще подлить?

– Можно подумать, что ты пытаешься меня напоить, – заметила Моргана, впрочем, довольно миролюбиво.

– Нет. Я уже понял, что это невозможно. Так подливать?

– Да.

– Знаешь, – сказал молодой человек, наклоняя бутылку над бокалом. – У меня такое ощущение, будто ты постоянно ожидаешь какого-то насилия со стороны окружающих.

– Почему ты так думаешь? – Девушка невольно покраснела.

– Ощущение. Ты не обижайся, что я вдруг заговорил о таких вещах… Кажется, тема для разговора, которая позволительна лишь с близким другом. С родственником… Но на самом деле это не так. Как правило, с совершенно чужим тебе человеком проще завязать разговор на тему… слишком близкую для тебя, слишком личную. Ведь это совершенно безопасно. Ты расстанешься с ним и больше никогда не увидишься, и тебе будет совершенно безразлично, знает он о тебе что-то такое или не знает. Я для тебя – совершенно посторонний человек.

– И поэтому я должна открыть перед тобой душу? – улыбнулась Моргана.

– Ты ничего и никому не должна. Но подумай – надо же о чем-то говорить. Проще всего – о самом себе… – Ринальдо покачал бутылкой. – Есть еще. Хорошо бы закуски… Сейчас отправлю гремлина за фруктами.

– Красное вино закусывают мясом. Или канапе.