Чудовище Карнохельма - Марина Суржевская

— Лучше отойди за дерево. Под снегом гнездо нервы, может укусить.

Я взвизгнула, отпрыгнула в сторону, опасливо косясь на сугроб. И разозлилась.

— Обязательно везде за мной ходить?

Ильх пожал плечами.

— Я лишь хотел предупредить. В следующий раз промолчу.

Отвернулся и невозмутимо пошел к каменному козырьку, где было сухо и лежал наст из сосновых иголок. Я прикусила язык. Умом понимала, что ильх прав. Но почему-то ужасно хотелось на него накричать!

Со вздохом потерла лоб — на руке остался черный след. Боги, да я же выгляжу, как чучело! Хуже, гораздо хуже чучела! Вся в саже и угольной пыли, потеках краски после моего несостоявшегося наречения, грязи и мусоре! Кошмар!

Потянулась было к снегу, чтобы протереть лицо, да махнула рукой. Все равно не помогает. Сажа, кажется, впиталась в мою кожу и волосы, а жирная краска расплылась вокруг глаз, но не стиралась. Мне бы горячую ванну да мыла побольше, но о такой роскоши можно только мечтать. Да и ради кого прихорашиваться? Глянула в сторону ильха, который быстро и умело складывал ветки для костра. Движения скупые, четкие и что таить — красивые. И мышцы под загорелой кожей двигались тоже красиво, отчего казалось, что кровавые рисунки оживают. Вот-вот и слетит с плеча крылатый хегг или сползет с живота — бескрылый…

Я тихо вздохнула и отвернулась. Мой сон, пусть и оказавшийся странной реальностью, останется лишь сном. Сяду на хёггкар и забуду эти скалы, словно кошмар. Только жаль, что больше не увижу «моего» дракона…

Отбросив снег, я шмыгнула в сторону дерева, на которое указал ильх.

Когда вернулась, варвар сидел возле сложенных веток и на его лице застыло странное выражение. То ли ярости, то ли болезненного сожаления. Похоже, он не мог развести огонь, и именно это вызвало такие чувства.

— У меня есть уголь из пещеры, — тихо сказала я, приблизившись.

Ильх не ответил, поэтому я молча достала угли и подложила в кучу веток. Весело рассыпались оранжевые искры. Рагнвальд коротко выдохнул. Жадно протянул ладони, словно хотел помочь, придержав зарождающийся лепесток огня, и тут же отдернул руки. Его лицо на миг исказилось, словно от нестерпимой боли.

Я глянула удивленно — вряд ли крошечный огонек мог сильно обжечь.

Но ильх уже отвернулся, встал.

— Можешь отдохнуть, — сказал он, не поворачиваясь. — Здесь сухо, и когда огонь разгорится, станет тепло.

— Я вовсе не устала, — гордо возразила я.

Варвар снисходительно качнул головой.

— Ты пыхтела, как столетний еж. Ты не приучена к долгой дороге. Сиди здесь, я скоро вернусь.

И ушел, не дав мне возразить. Я лишь в который раз посмотрела на широкую спину, на которую мне уже надоело любоваться!

Фыркнув, вытащила из своего мешка железный ящик, набрала снега. Подумав, добавила несколько сосновых иголок и пристроила посудину на угли. Уселась рядом, грея ладони и ожидая, когда приготовится мой напиток.

— Сам ты еж! — прошептала себе под нос.

Пламя разгорелось и уже весело плясало на ветках, так что у костра стало действительно тепло. Я даже распахнула шубу и вытащила из рукавов руки, протягивая их к пламени. Разложила на камне остатки мяса, но не выдержала, сунула один кусок в рот, не дождавшись, когда жир растает. Снег в моей «кружке» начал булькать. Веткой я спихнула посудину с костра, подхватила и с наслаждением сделала глоток. Талая вода слегка отдавала сосновой горчинкой и пахла шишками. Да это же почти чай, по которому я так соскучилась!

Рядом возникла фигура ильха, и я чуть не выронила от испуга кружку. И тут же получила насмешливый взгляд — мою эмоцию варвар, несомненно, заметил. Я сердито насупилась.

— Добавь в свое питье, а это съешь, — проговорил он, не обращая внимания на мое недовольство. На раскрытой ладони лежали ярко-красные ягоды. В другой — пузатый розовато-желтый клубень, тщательно очищенный от земли и кожуры.

Я с подозрением осмотрела подарки.

— Решил меня отравить?

— Зачем? — приподнял брови Рагнвальд. — У меня есть нож. Это гораздо проще.

И пока я хлопала глазами, соображая, молча высыпал ягоды в мой напиток. Я принюхалась — ароматно. Но для начала решила отведать клубень. Откусила кусочек и ахнула. То ли яблоко, то ли картофель, но сочно и необыкновенно вкусно! Кажется, у нас это называют топинамбуром. С трудом удерживаясь от желания облизать пальцы, откусила еще кусок и опомнилась. Отломала половину, протянула ильху. Тот изумленно хмыкнул.

— Отдаешь мне свою еду, чужачка?

— Просто делюсь, — пожала я плечами.

— Я наелся, — хмыкнул он. — Ильх первым делом думает о своем голоде, а потом о том, как накормить других. Иначе не будет сил защищать и сражаться. Если хочешь выжить на фьордах, узнай наши традиции. И не отдавай свою еду мужчинам.

Я нахмурилась. Великие перворожденные! Да, мне точно нужна инструкция по фьордам. Кажется, и здесь я умудрилась что-то нарушить.

— Одну еду на двоих принято делить лишь с мужем, чужачка. Ну или с тем… кому желаешь согреть ночью постель.

Я так шустро отдернула руку с подношением, что ильх хмыкнул. Я же с возросшим подозрением глянула в свою кружку.

— На фьордах не стоит брать еду из рук чужого мужчины. Но не бойся, чужачка, — в спокойном голосе все же скользнула насмешка. — Я не причиню тебе вреда.

— С чего мне тебе доверять? — проворчала я, но все же осторожно отпила. И зажмурилась от удовольствия. Сладость! Ягодная, ароматная сладость! До чего же вкусно! Я сделала большой глоток и не сдержала блаженно вздоха.

— И не доверять тоже не с чего, — отозвался ильх. Он все еще стоял рядом, наблюдая за мной. — Я не делал тебе зла. И я чту волю своего риара, хоть и не согласен с ним.

Я кивнула, обдумывая слова мужчины. Что ж, похоже, понятия чести ильхам не чужды — конечно, в их собственной понимании. Сделала еще глоток, наслаждаясь ароматом и вкусом напитка. Как же я соскучилась по нормальной еде! По сладостям! Очнулась от блаженства и смутилась. Ой, мурлычу тут как кошка возле тарелки сливок, ужас… Бабушка уже скривилась бы недовольно и напомнила о манерах. Вечно я сними не в ладах, с манерами этими! Есть люди, у которых все и всегда получается правильно, легко и красиво. Такими были все женщины в моей семье. А есть я. И вечно то споткнусь, то ошибусь, то скажу глупость… Никогда у меня не выходит правильно!

— Ты хёгг, — отбросила я дурные воспоминания. — А у меня пока нет оснований верить тем, кто носит такое кольцо, — показала на черный обруч, обвивший шею ильха.

— Я не хёгг, — сквозь зубы произнес варвар. В ледяных глазах вспыхнула злость, и воздух вокруг нас сгустился и резко остыл. Костер зашипел, пламя безуспешно боролось за право на жизнь, но, увы. Обугленные ветки покрылись ледяным узором, который полз по земле от ног ильха. Я выронила кружку и отпрыгнула. Ужас кольнул сердце, показалось — миг, и меня достигнет стужа, заберется на тело, заморозит!