Вершители. Часть 2. Тайна Каменных людей - Евгения Кретова

С ней кто – то поздоровался, она притормозила и оглянулась: высокая худощавая женщина в высокой войлочной шапке, вышитой зеленым, желтым и красным бисером.

– Здравствуй, Зарина, – ответила она не своим голосом, высоким и звонким, – я тороплюсь к батюшке.

Высокая женщина, которую она назвала Зариной, почтительно поклонилась и отошла. А Катя помчалась дольше. За домами, какими бы они ни были высокими или низкими, всегда мелькало голубое небо. Катя пригляделась и сердце само по себе сделало крутое сальто: она находилась на вершине горы. Все, что ее окружало – скальный город. Дома, улица, ступеньки и переходы – все выдолблено в камне, умелыми руками. Стены (те, которые выполнены из камня, а не из дерева, конечно) обработаны на столько гладко, что в них можно было бы смотреться, как в зеркало, а некоторые даже покрыты тонким слоем какого – то вещества, похожего на смолу или стекло, создавая эффект аквариума.

Она выскочила из – за домов на главную улицу. Здесь возбуждение и работа чувствовались еще сильнее. Мимо, по глубокому желобу, разгоняя толпы зевак, с шумом пронеслась огромная, больше Кати ростом, телега, груженая корзинами с яблоками и овощами.

– Енисея! Поберегись! – гаркнул босоногий мальчишка, руководивший телегой. Он бежал рядом с ней, направив в ее сторону короткий жезл. Катя махнула мальчишке рукой вместо приветствия и свернула к одному из домов. Странно, почему он назвал ее именем подруги?

Она проскользнула внутрь, в прохладу и тень, и оказалась в небольшой, метров двадцати, комнате, с небольшими окнами под самым потолком. В центре нее, удобно устроившись на мягких подушках играли пятеро или шестеро малышей: из продолговатых, круглых и овальных в сечении, прутьев они строили дом. Прутья, издавая монотонный звук, висели в воздухе и ребятишки подвешивали к ним разноцветные глиняные и деревянные кубики и веточки.

Катя притормозила рядом с ними:

– Эй, – строго спросила она, указывая на парящие в воздухе прутья, – вы откуда струны утащили?

Один из играющих, конопатый пацаненок лет четырех, неожиданно пробасил:

– Мне батя дал, мы вернем.

– Смотрите у меня! – погрозила она пальцем, убегая дальше.

Она проскользнула по узкой лестнице, в пять ступенек, не больше, и оказалась на небольшой площадке. Каменный пол ее ровно залитый прозрачным как стекло веществом, дрогнул, раздался ровный гул, площадка качнулась и стала медленно опускаться вниз.

«Лифт?» – пронеслось в ее голове.

Катя скользила все глубже внутрь скалы. Мимо нее проносились такие же небольшие как наверху площадки, с выходившими на них плохо освещенными коридорами, тяжелыми дверьми.

Стоп.

«Лифт» внезапно остановился на глубине пятого или шестого этажа. Она прошла на «лестничную площадку». В нее выходил единственный проход – бесконечно длинный узкий коридор. Лишь ее нога ступила на площадку, свет в коридоре стал ярче.

По потолку тянулся довольно толстый кабель, сделанный то ли из стекла, то ли из кристалла, – немного мутный, голубовато – синий, он издавал легкое монотонное гудение и освещал помещение ровно на несколько метров вперед от шедшего по коридору человека.

Стены, гладко обработанные, покрыты, словно тонким слоем прозрачного лака, голубоватым стеклом. В холодном сине – голубом свете причудливо отражая худенькую женскую фигурку. Катя пригляделась: она оказалась выше, чем ожидала, волосы длинные, почти до колен, убраны в сложную прическу – колосок, ярко – синие глаза.

Енисея! Совсем молоденькая, еще ребенок!

«Я – Енисея?!» – пронеслась в ее голове догадка.

Она дотронулась до круглого медальона на груди, расправила тяжелые складки платья, и только потом улыбнулась.

В этот момент послышался протяжный скрип: рядом отворилась тяжелая дверь, пропуская в коридор яркий солнечный луч. В проеме показалась рыжая лохматая голова, веснушчатый нос и ярко – голубые глаза, совсем как у самой Енисеи. Мальчишка легко придерживал рукой тяжелую дубовую дверь, в его руках парившую словно перышко:

– Заходи, чего ты там мнешься!

Та проскользнула внутрь, и оказалась в большой и светлой комнате. В центре нее стоял массивный стол, вокруг него – четыре лавки. За столом, упираясь взглядом в дверь, сидел высокий худощавый мужчина. Распущенные по плечам волосы перехвачены на лбу тонким серебряным обручем, ворот, плечи, рукава рубахи из тонкого белоснежного полотна расшиты серебром. На груди – массивный медальон с мутно – голубым камнем в серебряной оправе. Взгляд суровый и светлый.

Перед ним, по обе стороны от двери, с опущенными повинно головами стояли около десятка юношей разного возраста: самому старшему было примерно двадцать лет, а младшему – лет десять. Енисея среди них оказалась единственной девушкой. Она прошмыгнула за их спинами, и встала в дальний угол, у самой стены.

– Дети мои, – начал мужчина громовым сочным голосом. – Сегодня, ровно в полночь, наша Енисея нас покинет.

Все присутствующие ахнули. И громче всех, кажется, сама Енисея.

– Отец!

– Тихо! – прикрикнул мужчина. Все тут же примолкли. С тихим жужжанием с потолка на стол опустился луч сине – голубого света. В нем показалась тонкая женская фигурка с длинной, до пола косой. – Мара выбрала ее. – Шепотом добавил мужчина в гробовой тишине, которая от его слов стала еще тяжелее.

Наблюдая за маленькой фигуркой, в которой, без сомнения, угадывалась сама Енисея, мужчина продолжал:

– Сегодня Боги уйдут. От нашего мира останутся голые камни. Холод и мрак посетит наши души. Нам придется самим возделывать землю, растить урожай и пасти скот, и не будет более с нами наших защитников. Осиротеем в один миг. Многие враги покусятся на наши земли, нам самим придется их оборонять, – он замолчал. Медленно встал из – за стола, отошел к большому круглому окну. – Тяжелые времена грядут, дети мои, и не все из нас переживут их. Да сохранит Род в наших сердцах добро. И память о том, кто мы есть…

Он вернулся на прежнее место.

– Енисея покинет наш мир до того, как он лишится Силы. Она уйдет вслед за Богами.

– Отец, нет, прошу тебя, – Енисея беззвучно плакала. – Освободи от жалкой участи…

– Нет, – отрезал он. – Не нам с тобой решать наше будущее. – И добавил чуть мягче. – Кто ведает, может тебе уготовано великое будущее. Ты станешь нашей надеждой.

– Отец, – заговорил один из юношей, самый старший из присутствовавших в круглой комнате, – сохранят ли Боги жизнь нашей сестре?

Отец долго молчал.

– Мне то не ведомо, – наконец, прошептал он. – Ступайте! Ступайте все, кроме Енисеи.

Юноши молча вышли. Тяжелая дверь давно закрылась за ними, а отец все молчал. Енисея не торопила его. Она вжалась в стену, словно пытаясь раствориться в ней.

– Подойди ближе, – Енисея, едва ступая, подошла к отцу. Он положил большие тяжелые ладони ей на плечи. Заглянул в ярко – голубые глаза. – Я верю, ты спасешься! Сила, дарованная нам, останется с тобой.