Арена 13. Воин - Джозеф Дилейни

Внезапно снова загорелись огни, и я увидела, что Хоба здесь больше нет.

Сунув кинжал обратно в рукав, я опустила глаза и увидела бедного Гудвина.

Я встала рядом с ним на колени, избегая смотреть в невидящие глаза, уставившиеся в потолок. На юноше не было никаких отметин, ни пятнышка крови, но он не дышал, и его голова была повернута под невозможным углом – ему сломали шею.

Он был милым – вежливым, способным и остроумным, и в нашу первую встречу заставил меня смеяться. Я могла бы приписать это действию пунша, но это была бы неправда. Я флиртовала с ним… Если бы я так себя не вела, его родители не сделали бы предложение, которое стоило ему жизни.

И его не было бы здесь, со мной, когда появился Хоб.

Бедный Гудвин все еще был бы жив.

Невозможно сообщить такие новости на бегу.

В комнате для переговоров все улыбались и вежливо кивали, прихлебывая напитки и разговаривая.

Избегая встречаться с людьми взглядами, пытаясь взять себя в руки, я прошла между гостями и направилась прямиком к отцу. Отец мог читать мое лицо как открытую книгу: один-единственный взгляд сказал ему, что произошло нечто ужасное.

Мы вышли наружу, и я коротко рассказала ему о том, что случилось, передав угрозы Хоба. Я дрожала с головы до ног.

Отец все взял на себя. Он сообщил о случившемся городскому ополчению в западном крыле дворца и послал весточку Конниту, предводителю гентхаев. На это ушло всего несколько минут.

Потом отец поговорил наедине с родителями Гудвина. Я была ему благодарна, что он не попросил меня присутствовать при этом.

Он сделал все что мог, чтобы предотвратить панику, но люди все равно запаниковали.

Вопли и всхлипывания матери Гудвина взбудоражили всех.

Вскоре всем стало известно, что Хоб убил Гудвина в нижних этажах дворца, и гости старались как можно быстрее убраться из здания.

Дома отец позвал меня в свой кабинет, чтобы поговорить с глазу на глаз, и заставил рыться в памяти, заново пересказывая все, что произошло; повторять угрозы Хоба слово в слово, насколько я смогла их запомнить. Это выматывало, к тому же я все еще была потрясена смертью Гудвина.

– Прости, что тебе снова пришлось пройти через все это, – в конце концов проговорил отец, похлопав меня по руке, – но я должен точно знать, что он сказал. Ада сообщила мне, что Хоб – разновидность джинна под названием сикода. Такие джинны способны отлично вести дознание, хотя их главные функции – пытки и шпионаж. Они мстительны и наслаждаются, причиняя боль; редко угрожают впустую и обычно точно выполняют свои обещания. – Отец вздохнул и потянулся к бутылке красного вина. Потом как будто передумал, опустил руку и покачал головой: – Гентхаи не покинут город, и Протектору наверняка не вернут власть, поэтому Хоб начнет нападать и убивать. Ясно, что все, вовлеченные в заговор против него, станут мишенями – вероятно, включая и семьи этих людей. Мы можем усилить стражу и расставить охранников везде, где только можно, но люди все равно будут погибать; мы не сможем защитить всех. Этого я и боялся. Дела идут хуже некуда.

– Хоб сказал, что у меня лицо моей матери, – проговорила я, наблюдая за отцом.

Он побелел – хотя любое упоминание о маме всегда заставляло его грустить.

– Он играл с тобой, Квин, пытался причинить тебе боль всеми возможными способами. Он палач, и иногда его инструменты – слова.

– Он видел мою мать? – спросила я.

– Без сомнения. Он меняет облик и бродит среди нас незамеченным. Он мог проходить мимо нее на рынке или мельком видеть ее в саду, идя мимо нашего дома. Но он прав. Я одинаково люблю обеих дочерей, но у тебя лицо твоей матери – и в придачу ее железная воля и неистовый дух. Иногда я слишком тороплюсь тебя наказывать, но это потому, что ты так сильно напоминаешь мне ее; в гневе я наношу удар, потому что мне самому больно.

Слезы потекли у него из глаз, и я подошла к нему и обнимала до тех пор, пока он не успокоился. Когда я уходила, отец уже протянул руку, чтобы налить себе бокал красного вина.

Начало было скверным.

Хоб стал нападать на фермы, стоящие в стороне от города. Погибали целые семьи – мужчины, женщины и даже маленькие дети. Он не щадил никого.

Дюжина таких нападений случилась в ночь после смерти Гудвина. Чтобы убивать, Хоб пустил в ход множество своих сущностей. После второй ночи беспорядочных убийств, произошедших в городе, были приняты экстренные меры. Раньше воины-гентхаи патрулировали только городские окраины и главные дороги между Джиндином и Майпосином, теперь же им разрешили дежурить и в городе, чтобы помочь ополчению. Они окружили и цитадель Хоба… Но все это ничего не дало.

Убийства продолжались. То ли Хоб пользовался тайными тоннелями, ведущими в его логово, то ли (ведь он был оборотнем) многие его сущности уже ходили рядом с нами неузнанными.

Отец сказал, что мне назначат вооруженного охранника, который будет сопровождать меня всегда, когда я решу выходить из дома. Я не спорила. Опасность была вполне реальной, хотя я считала, что Хоб дождется возвращения Лейфа и только тогда попытается меня убить.

Охранник ждал меня в саду – высокий, мускулистый, в гентхайской кольчуге до колен. Еще он был в коротком плаще с черным капюшоном, застегнутым до подбородка, чтобы скрыть горловую втулку, – потому что это был Трим, разумный лак, созданный Адой. Вместе с Лейфом он победил Хоба на Арене 13.

Трим кивнул мне и зашагал вслед за мной к административному зданию. У двери отцовского офиса он слегка поклонился:

– Я подожду здесь. Позови меня, если понадоблюсь.

– Сначала зайди, Трим. Мне бы хотелось задать тебе несколько вопросов, если можно.

Лак очень меня интересовал. Он сопровождал Лейфа, когда тот впервые стал посредником между гентхаями и дирекцией Колеса. На той встрече Трим метнул копье, убив Киро, управлявшего Общиной, где держали множество лаков. Киро был жестоким тираном, он заставлял лаков сражаться друг с другом на арене, окруженной длинными клинками, и многие погибли ужасной смертью, изрезанные в клочья. Киро нарушал закон, но, поскольку там делались деньги, власти закрывали на это глаза.

Казнив Киро, Трим исчез. Некоторые думали, что он присоединился к диким лакам, которые, как считалось, живут под Общиной.

Мы вошли в офис, я заварила травяной чай, разлила его по двум чашкам и протянула одну Триму. Мы уселись друг напротив друга.

– Чем ты занимаешься сейчас, когда предоставлен сам себе? – спросила я с улыбкой.

– Жду возвращения Лейфа, – ответил Трим. – Надеюсь, Хоб бросит еще один вызов и мы с Лейфом снова сможем его победить.

– Но чем ты пока занимаешься? – настаивала я.

– Иногда выполняю поручения Коннита. Иногда встречаюсь с Адой и Тайроном. Мы разговариваем о будущем и о том, что может произойти. Мы составляем планы.