Игра с тенью - Катерина Полянская

И вообще, почему чемоданы выстроились в холле, а не отнесены в комнату?

— Ксилена, проходи скорее, садись, у нас к тебе разговор, — прервал мои напряженные раздумья голос подруги.

Брат и сестра загадочно переглянулись и в едином порыве указали на кресло.

Поскольку вдвоем они занимали узкий диванчик и втиснуться в середину не оставалось шанса, пришлось действительно устраиваться в кресле.

На мне сошлись какие-то неестественные, напряженные взгляды.

— В последнее время твое поведение далеко от идеала, — прямо, как она умеет, начала Лика. — Про репутацию я вообще молчу.

Что есть, то есть. И стоило бы объясниться, но не к месту во мне проснулось упрямство.

— Не моя вина, что какой-то чокнутый затеял игры именно вокруг моего магазина! — прозвучало резко и нетерпимо, но самое главное — совесть даже не дернулась.

Парочка напротив опять обменялась непонятными для непосвященных взглядами.

— Да, но… — Лика облизала вдруг пересохшие губы и крепко сжала ладонь брата, переплетя его пальцы со своими. — Ты же помнишь, что у Гиля скоро первая выставка?

Дома только об этом и разговоров. Я бы даже при желании не смогла забыть!

— При чем здесь это? — уточнила настороженно.

В грудной клетке неприятным холодком прогулялось дурное предчувствие.

— Достаточно, что весь город уже несколько месяцев считает, что ты за спиной у жениха крутишь роман со следователем. Как там его… Дегейром. — В голосе Лики зазвенели металлические нотки. — То, что происходит сейчас, вообще из ряда вон. Мы не хотим, чтобы вместе с твоим полоскали и имя Гиля.

Здравое зерно в ее словах имелось, вспомнить хоть моих разбежавшихся покупателей, но… все равно обидно.

— Простите, — произнесла я слишком низким из-за вставшего в горле кома голосом. — Я не хотела доставлять проблем. Тем более вам.

— Хорошо, что ты осознаешь свою вину, — медленно, как сытая кошка на солнышке, улыбнулась Лика. — Значит, согласишься ее искупить.

Холодок еще усилился. Вместе с предчувствием.

— Искупить? — Я недоуменно моргнула и поплотнее вжалась в кресло.

После всего пережитого реакция была несколько заторможенная и нужные догадки никак не приходили. Только всякие глупости в голову лезли. Надеюсь, мне не предложат устроить показательное самобичевание? Все равно не соглашусь.

— Мы хотим, чтобы ты ушла. Сейчас. — Реальность оказалась куда более прозаичной. — Пойми, Ксилена, я хорошо к тебе отношусь, но от тебя слишком много проблем. Нам это ни к чему, тем более накануне такого важного события. Но я собрала твои вещи! И даже купила чемоданы! Правда, они шикарные?

Вот так бодро, я бы даже сказала — радостно меня выставили из дома. Ну, в смысле, из места, которое я считала таковым целых пять лет.

— Угу. — В тот момент сказать что-то еще я была просто не в состоянии.

Лика светски улыбнулась и встала, всем своим видом намекая, что мне пора сделать то же самое.

И всего несколько минут спустя я уже стояла за воротами, пятясь от напирающих репортеров. Ключ, которым я пользовалась все эти годы, остался лежать на столике в холле, слуги помогли справиться с чемоданами. Собственно, они и мешали мне сейчас удрать. Не слуги, чемоданы. Их было аж семь штук. Самой теперь не верится, что когда-то я пришла в дом Одингов всего с одной сумкой.

Столько мне самой при всем желании не унести…

Вспышки ослепляли.

Один за другим звучали вопросы, но я не могла вникнуть в суть, такое опустошение затопило разум.

Так и стояла, втянув голову в плечи, поджав пальцы, которые противно холодили скользкие от мелкого дождика камни мостовой. Без единой связной мысли. Разве что… Не мешало бы обуться. Но я не знаю, в каком именно чемодане обувь, а ворошить все сейчас не самое подходящее время. И без того в завтрашних газетах появятся весьма живописные фото. И материал, подозреваю, им не уступит.

Автомобиль! Сама не знаю, как увидела его за этой толпой, но факт остается фактом. Сано Аржис до сих пор не уехал.

Привстав на цыпочки, я сумела разглядеть, что хозяин новомодной штуки вышел и трясет за грудки одного из репортеров. Может, окликнуть его? Мне как воздух нужна помощь, а унизительнее, чем уже есть, от этого вряд ли станет…

Но судьба уже развернулась ко мне другой стороной.

И пока я определялась, Аржис сам заметил меня, запрыгнул на водительское место, подъехал ближе, посигналил, разгоняя шумную толпу. Наиболее нахрапистый и наименее проворный лишились камер, кто-то вскрикнул и выругался.

— Переезжаешь? — Улыбка могла бы считаться обаятельной, если бы не страшные шрамы.

Я судорожно закивала.

Словно во сне, чемоданы оказались в машине. В специальное отделение все не влезли, три заняли заднее сиденье. А я опомниться не успела, как оказалась на уже знакомом месте рядом с водителем.

Мотор радостно заурчал. Аржис сдал назад, посигналил и стал разворачиваться.

Вспышки камер расцветили ночную улицу большими звездами.

— Теперь напишут, что ты перебралась ко мне, — усмехнулся Аржис, когда репортеры остались далеко позади.

Ответом ему стало безразличное молчание, я даже плечами не пожала. Вообще ощущала себя крайне странно. Не было ни слез, ни истерики, ни даже глубоких обид. Только четкое осознание, что вся прежняя, тщательно выстраиваемая жизнь рухнула в один миг. И еще воспоминание о том, что, пока Лика тонко избавлялась от меня, Гиль не проронил ни слова. Вот это, пожалуй, неприятнее всего.

— Надеюсь, у тебя из-за этого не будет неприятностей? — все никак не мог угомониться мой нечаянный спаситель. — Ну, с твоим следователем?

Я вздрогнула и наконец сфокусировала взгляд на мужчине, уверенно управляющем громоздким автомобилем.

— Он не мой, — и независимо вздернула подбородок, хотя в моем положении это смотрелось, наверное, забавно.

— В самом деле? — недоверчиво переспросил Аржис, внимательно следя за пустой в этот час дорогой.

Злость опалила кожу волной горячих мурашек.

— Да хватит уже! — не сдержалась я. — Между мной и Дегейром никогда ничего не было, нет и не будет! Ясно?!

И затихла, пришибленная собственной вспышкой.

Надеюсь, ему не взбредет в голову высадить меня посреди улицы?

Однако Аржис реагировал спокойно:

— Хорошо. — Он кивнул и усмехнулся с видом человека, который только что выяснил, что хотел. — Не надо так нервничать, куколка.

Я закатила глаза и нарочито медленно досчитала до десяти.

Помогло лишь на секунду, потом разум зацепился за одну весьма значительную деталь: