Кровь титанов - Вячеслав Шалыгин

Сержант ещё раз выстрелил и вновь промазал.

Чужак понимал всю серьезность своего положения не хуже полицейского. Он снова переместился в глубь палаты и поднял брошенный прежде на кровать Куклы инъектор. По силе останавливающего действия небольшая металлическая вещица не могла соперничать со станнером, но стрелять заряженной в приборчик гадостью неизвестный и не стал. Он увернулся от очередного луча и запустил инъектором сержанту точно в лоб. Полицейский не смог, подобно противнику, увернуться от летящего с бешеной скоростью снаряда. Череп сержанта лопнул, как спелый арбуз, и на белоснежные стены брызнула темно-вишневая кровь. Тело Джемисона дернулось в конвульсиях, и указательный палец в последний раз нажал на спусковой крючок. В этот раз чужак не сумел предугадать траекторию выстрела, и его правая рука повисла плетью вдоль тела. Кроме руки, частично онемели нога и половина лица. Человек нечленораздельно, но злобно выругался и, приволакивая ногу, побрел к выходу.

Он успел войти в служебный лифт буквально за пару секунд до того, как на этаже появились бойцы специальной полицейской группы и дежурный персонал больницы.

Осмотрев палату, командир спецгруппы обернулся к врачу и, указывая на тело Джемисона, спросил:

– Его ещё можно спасти?

– Повреждены лобные доли, теменные испытали сильную контузию, – осматривая раненого, пробормотал доктор. – В голове, что называется, «каша», только не в переносном, а почти в прямом смысле. Кости мы восстановим, а вот мозговые ткани… Вы же имели в виду, сможем ли мы спасти его не только как биологическую единицу, но и как разумно мыслящего человека?

– Желательно, способного вспомнить все, что с ним произошло, – подтвердил офицер.

– Здесь нужен особо талантливый специалист, – врач в сомнении покачал головой. – Я знаю одного, но он отошел от работы в этом направлении и занимается частной практикой то ли на Марсе, то ли на Земле.

– Вы можете с ним связаться? – спросил полицейский.

– Вряд ли он загорится желанием нам помочь, – доктор нахмурился и сложил руки на груди. – Где бы он сейчас ни проживал, это является для него политической ссылкой.

– Режимные формальности мы уладим, – заверил командир спецгруппы. – Звоните.

– Тогда уж вы сами, – предложил врач, – а я пока займусь консервацией будущего пациента, поскольку, если продержать его на полу ещё пару минут, он превратится в реальный труп. А это означает, что никаких воспоминаний в его извилинах не останется.

– Номер, – потребовал полицейский, разворачивая виртуальную проекцию терминала межпланетной связи.

– Номер легкий, – заверил врач. – Шесть троек, двенадцать, тридцать, двадцать пять. Доктор Васильев, Виктор Афанасьевич.

– Шесть троек, это где-то на Марсе, – пробормотал спецназовец. – Только бы он оказался на месте…

– Я понимаю, пострадал ваш товарищ, но почему вы настаиваете на полном восстановлении его памяти? – поинтересовался дежурный доктор, пока командир сосредоточенно ожидал ответа с Марса. – Операция обойдется вашему ведомству в приличную сумму. Мы в соответствии с договором страхования сделали бы все бесплатно, конечно, с потерей воспоминаний, но не более чем за последний месяц.

– Вы, кажется, хотели заняться консервацией? – недовольно спросил полицейский.

– Понял, – врач усмехнулся и кивнул. – Значит, не врут репортеры насчет марсианских диверсантов…

Ответить любопытному эскулапу командир спецгруппы не успел. С Марсом установилась связь, и в больничной палате на Титане раздался хрипловатый, словно спросонья, голос доктора Васильева. Когда следом за аудио – установилась достаточно приличная видеосвязь, выяснилось, что врач вовсе не спит. Он стоял посреди спальни, но на кровати за его спиной можно было различить край открытой дорожной сумки. Было похоже, что Васильев собирается в какое-то путешествие.

– Чем могу быть полезен господину офицеру и компании?

– Дело государственной важности, гражданин Васильев, – ответил спецназовец. – Требуется ваша помощь.

– Моя помощь государству? – Виктор рассмеялся. – Забавно. Разве вам не известно, сударь, что я объявлен врагом этого самого государства?

– Вы будете реабилитированы, –заверил полицейский.

– Да? – Васильев прекратил смеяться, но губы его по-прежнему искажала кривая ухмылка. – А вы уполномочены раздавать такие обещания? Если я не ошибаюсь, ваше звание – лейтенант полиции?

– Ошибаетесь, – серьезно ответил офицер. – На самом деле я старший инспектор контрразведки Зарубин. Вот мой жезл.

Зарубин показал собеседнику раскрытую ладонь, на фоне которой высветилась миниатюрная лазерограмма золотого жезла.

– Вот она, ирония судьбы, – Васильев горько усмехнулся и покачал головой. – Вы себе не представляете, господин Зарубин, как мне хочется отказаться и этим хоть немного отомстить вашему никчемному государству за все свои мытарства и унижения.

– Вы врач, а речь идет о спасении человеческой жизни, – пояснил контрразведчик. – Вы же давали клятву античному божеству.

– Клятву Гиппократа,– поправил его Васильев. – Вы правы, господин инспектор, я не смогу отказаться. Оплачивайте два билета, для меня и моей ассистентки. Мы вылетим ближайшим рейсом.