Трельяж с видом на море. Свет надежды - Вера Чиркова

– Тюрьма тюрьмой, – оглядев коридор, мрачно буркнул землянин и покосился назад.

Кроме парней, тащивших его и Юну, за ними не пошёл ни один таджерец, видимо, жрецы отправили их в другое место, и это обстоятельство Тина порадовало. С двумя прислужниками в случае необходимости он попробует справиться, нужно только постараться сделать так, чтобы жрецы не разлучили их с приёмной сестрой. И для этого сгодятся все девчачьи способы… а после он сумеет уговорить Юнку об этом помалкивать.

– Оставьте их тут и идите. – Приказ, отданный властным женским голосом, остановил носильщиков перед распахнутой дверью, и таджерцы исполнили его с поспешностью хорошо выдрессированных рабов.

Костик немедленно вцепился мёртвой хваткой утопающего в безвольно-равнодушную Юнхиолу и настороженно уставился на выступившую из тени незнакомку. Судя по рыжеватым волосам, перевитым сиреневым с золотом шнуром, и голубым глазам, она была либо хамширкой, либо полукровкой с Зании, и это имело в глазах пришельца одновременно преимущества и недостатки.

Если таджерки чаще всего попадали в храм Астандиса по собственной воле и, по слухам, считали такой поворот судьбы везеньем, то девушек других материков приводило сюда лишь несчастье либо рабство, и они вполне могли оказаться не особо преданными приверженками этого места. Но одновременно светлокожие жрицы были грамотнее и занимали более высокие места в сложной храмовой иерархии и могли быть довольными достигнутым тут статусом. И значит, стоило присмотреться к ней попристальнее, прежде чем пытаться разжалобить или подкупить.

– На тебя не подействовала сила амулета подчинения? – заинтересованно нахмурилась женщина, и Тин решился на маленькую проверку.

– Какой ещё амулет? – сделав растерянное лицо, пролепетал Тин и, изображая туповатую наёмницу, испуганно ахнул: – Вы нас зачаровали?

– Проходи в купальню… – неопределённо хмыкнула жрица, – вам нужно переодеться.

– Нам не нужно чужой одежды, – вспомнив, сколько стоит костюм из анлезийской ткани на рынках Хамшира, ещё отчаяннее замотал головой Костик, – мы не нищие. Просто отстали от отряда… наёмницы мы.

Он специально тщательно мешал правду с вымыслом, выдавая эту информацию жрице, если верить слухам, лгать в храме Астандиса не стоило. И одновременно лихорадочно вливал в Юну свою силу, пытаясь вернуть спутнице способность здраво мыслить и хоть как-то действовать. С безвольной куклой, в какую превратилась обычно самостоятельная и гордая девчонка, далеко не убежишь.

– Если вы не захотите купаться и надевать нашу одежду, вас жестоко накажут, – сразу строго поджала губы жрица, но натренированное матерью-моряной чутьё Тина распознало в этих словах неожиданное уважение и слабую надежду… непонятно пока на что.

Землянин даже чуть нахмурился, пристально вглядываясь в застывшее лицо женщины и гадая, привиделись ему эмоции или она действительно сможет оказаться полезной, и заскулил ещё безнадёжнее.

– Нельзя нам ваше надевать, мы другим клятву давали… лучше наказывайте.

Несколько секунд жрица испытующе смотрела в глаза странной девчонки, одетой в добротную походную одежду, затем, неприметно вздохнув, приказала:

– Идите за мной.

– Куда? – Дух противоречия боролся в душе Костика со здравым смыслом, и хотя ему очень не хотелось показаться хозяевам храма беспечным упрямцем, выглядеть совсем уж безропотным телком, чьё робкое сопротивление можно сломать простой угрозой, тоже не хотелось.

– Туда, где вы сможете быстрее принять решение, – туманно обронила женщина и уверенно пошла в сторону небольшой дверцы, словно даже не сомневалась в согласии пленниц идти следом за нею.

– Нет, мы не можем… – и не думая идти следом, жалобным голоском отказался Тин, старательно разыгрывая панику и растерянность.

Его усилия по возвращению Юнки в стан нормальных людей наконец-то начали давать ощутимые результаты, девчонка замигала, прищурилась, словно ей в глаза попал солнечный лучик, и наконец протяжно пробормотала:

– Как в болото…

– Чего как в болото? – уточнил парень, пристально уставившись в карие глаза.

– Как в трясину попала, – погромче пожаловалась Юнхиола, и её губы обиженно дрогнули. – Всё вижу и слышу, а сказать – не могу.

– А если ты видела и слышала, значит, и соображала? – допытывался Тин, прикидывая: стоит прямо сейчас попытаться прорваться к выходу из этого храма или всё же лучше подождать прихода друзей? И всё чётче понимал, что выбора у них пока нет. Конечно, можно бы попробовать уйти, воспользовавшись внезапностью и паникой, но, во-первых, он не знает, куда бежать, какая охрана на воротах и где вообще находится этот проклятый храм. Поэтому вероятность успеха неизмеримо мала, а если побег не удастся – наказание наверняка будет во много раз круче, чем то, какое ждёт их сейчас. И можно не сомневаться, как отнесётся к подобной рискованной самодеятельности Стан, когда их разыщет… а он найдёт, в этом младший тоже уверен. Ну а уж про ма лучше и не вспоминать… как и про Линел. Тин огорчённо вздохнул и, приобняв Юну за плечи, одобряюще шепнул:

– Придётся посидеть у них в карцере… или куда тут жрецы сажают непокорных девственниц?

– А они… – соратница замялась, чуть-чуть покраснела и смятенно пробормотала: – Не будут нас наказывать?

И тут же покраснела ещё жарче и, усердно пряча взгляд, отчаянно забормотала:

– Нет, я боли не боюсь… холода и голода тоже. Но говорят… у служителей храма Астандиса для непокорных особые методы…

– Их применяют в совершенно других случаях. – Тин почувствовал возвращение жрицы в самый последний момент, когда до неслышно подошедшей женщины оставалось всего пару шагов, и невольно насторожился: его чутьё обычно обнаруживало туземцев гораздо раньше. – А вас пока просто запрут… в тёмной комнате. Идите за мной… если не хотите, чтобы повели связанными. Потом развязывать вас никто не станет… так и будете сидеть, пока добровольно не согласитесь надеть платья избранных возлюбленных Астандиса.