Штурм - Роман Глушков

Так что же это такое: награда для победителей, жест гостеприимства или коварная провокация? И то, и другое, и третье могло иметь место с одинаковой вероятностью. Не считая иных, уже не столь очевидных вариантов объяснения происходящего, о которых гости могли и вовсе не догадываться.

– Что насчет всего этого думаешь? – осведомился Кальтер у Сереги, который, взяв со стола одну из бутылей, с опаской принюхивался к ее содержимому.

– Да вот вспоминаю, когда в последний раз я пил такой самогон, – ответил тот. – Ну и сивуха, скажу я тебе! Туда и отраву никакую не надо подсыпать. С этого мерзкого пойла откинешь копыта еще раньше, чем до похмелья доживешь… Хотя из уважения к нашему другу в клетчатой юбке надо все же называть местное бухло политкорректно. Типа «протоскотч» или там «олд скул виски».

– Спиртное – это хорошо, – согласился Кальтер, не имея желания обсуждать подобные лингвистические нюансы. – Теперь у нас хотя бы есть чем промыть раны.

– В другое время и в другом месте я бы побрезговал этой дрянью даже руки мыть, – поморщился Сквозняк. – Но, поскольку выбора у нас нет, значит, придется рискнуть… Вот только как бы это не оскорбило шотландца. Может ведь сдуру решить, что таким образом мы оскорбляем его патриотические чувства, а слова «гигиена» и «антисептик» ему явно незнакомы.

– Отойдем подальше, чтобы он не унюхал самогонный запах, – предложил Куприянов. – У меня в вещмешке есть чистые тряпки – полагаю, их хватит на бинты…

Когда кирасир увидел стол с яствами, он произнес что-то на языке, похожем отчасти и на немецкий, и на голландский. После чего Кальтер, не мудрствуя лукаво, обозвал его пруссаком. На пирующего в одиночку – или, правильнее сказать, жрущего – рыжебородого пруссак и японец смотрели поначалу с плохо скрываемым презрением. И тоже наверняка ждали, когда он отравится и забьется в судорогах. Но в итоге голод одолел и их, и вскоре оба присоединились к пиршеству. Правда, расселись они порознь друг от друга и от шотландца и приступили к еде более разборчиво и не так жадно, как он. Самурай вполне ожидаемо приналег на рыбу, а кирасир, недоверчиво потыкав ножом в жареного поросенка, все же предпочел ему колбасу. Что они пили, Кальтер уже не видел. Но раз оба пили помногу, стало быть, от самогона они тоже решили благоразумно воздержаться.

– Не нравится мне все это, – покачал головой Сквозняк, окунув в мед и кинув в рот кусочек хлеба, который он отщипнул от ржаного каравая. – Кормежка – это, конечно, здорово. Но как потом воевать с набитым брюхом – вот в чем вопрос. А ведь те, кто выставил перед нами такую гору разносолов, небось, на это и рассчитывают. Сначала мы с голодухи объедимся, затем нас неминуемо потянет в сон, а потом… потом…

Что случится потом, он не договорил. Хотя все и так было ясно: победителям с одинаковым успехом могли и дать выспаться всласть, и перерезать во сне глотки.

Шотландцу, японцу и пруссаку медицинская помощь не требовалась – почему они и не пошли зализывать раны после битвы, а остались мародерствовать на площадке у ворот. Поэтому они косились на раздевшихся по пояс и промывающих себе раны крепким алкоголем калек хоть и без сочувствия, но с пониманием. Любой, кто успел пожить в долине, рано или поздно свыкался со странностями других ее пленников, с которыми ему приходилось сталкиваться. Даже с такими странностями, которые ему самому казались дикими или смешными. Обтирающиеся выпивкой чудаки вызывали скорее смех, но никто над ними не смеялся. Да это было бы и невежливо. Все-таки именно напарники хоть и не по своей воле, но впустили бывших врагов в Мегалит. И теперь те были у них в долгу. Символическом, разумеется, и никто не собирался требовать от должников ответной услуги. Черт с ней – Кальтеру хватало и того, что он заключил с ними перемирие.

– Хозяева не знали, как много человек упадет сюда сверху, поэтому они и накрыли такой большой стол, – заметил он, оглядев в очередной раз щедрые дары неведомых благодетелей. – А ведь если бы толпа прижала меня и тебя к воротам, нас и впрямь могло упасть не пятеро, а в десять раз больше.

– И что с того? – пожал плечами заканчивающий перевязку своих ран Сквозняк.

– А то, что хозяйничают здесь все-таки не «серые», как я предполагал вначале, – рассудил Кальтер. – «Серые» умеют легко заглядывать в будущее. И в таком вопросе, как возможное количество гостей, они точно не ошиблись бы.

– Да кто их на самом деле разберет, – отмахнулся Серега. – Большие ступени на лестнице, дырки для ключей в воротах на двухметровой высоте, да и вообще весь этот архитектурный гигантизм… И так понятно, что Мегалит построили не «серые». Я лишь сомневался, что его хозяева до сих пор находятся в крепости. За все время, что она торчит в долине, никто ни разу не видел, чтобы из нее кто-то выходил или даже выглядывал из окон. Ну а механизм ворот может срабатывать и автоматически. Но сейчас, конечно, все стало ясно… В смысле, еще ничего не ясно, но так или иначе, а одна «автоматика» не смогла бы устроить для нас такой пир. Причем заметь: скамьи, стол и посуда по размерам отнюдь не великанские, а очень даже человеческие. И еда на вид вполне настоящая, а как пахнет, ты только принюхайся… Короче, ты поступай как хочешь, но мое терпение лопнуло. Возможно, тебя в твоей заморской тюрьме хорошо кормили, а я с тех пор, как воскрес, еще ни разу досыта не жрал. Поэтому извини, но в схватке со жратвой я, пожалуй, капитулирую. Да и тебе советую – когда еще нам удастся так попировать, и удастся ли вообще. А подыхать на голодный желудок лично мне как-то не прикольно.

И он, отринув осторожность, присоединился к уже пирующим.

– Ладно, уболтал, – проворчал Кальтер, не видя больше смысла упрямиться. Тем более что сам до этого признал теорию с отравленной пищей неубедительной.

Единственное, в чем он не пожелал брать пример с остальных, так это есть сидя за столом. Соорудив себе пару сэндвичей и взяв кувшин молока, он решил совместить полезное с приятным: пройтись по залу и осмотреться, а перекусить уже на ходу. Что, безусловно, было вредно для пищеварения, но в данный момент Кальтера заботило не оно, а пакали. Если хозяева Мегалита решили попотчевать гостей, вполне вероятно, что они окажут напарникам еще одну любезность: вернут утраченные ими «ключи», которые, возможно, лежат сейчас где-нибудь поблизости на столике и дожидаются, когда их подберут…