Школяр - Дмитрий Таланов

Иногда он говорил так, что Филь необычайно сильно чувствовал их разницу в возрасте. Это было как с Эшей, но если её в такие моменты он не понимал, то Яна понял и ему почему-то стало стыдно.

— Лучше сделай, как я, — продолжил Ян с той же усмешкой. — Сразу по прибытии в Алексу мои сестры распустили слух, что я помолвлен с колыбели, и тем заранее избавили меня от навязчивого общества.

Красный, не хуже Ляпсуса, Филь вскочил со скамьи.

— Идем, конечно, идем! Скорей, Ян, скорей! — он вынесся на улицу, подальше от любопытных глаз, и только там снова ощутил себя самим собой.

У профессора Иллуги не было лаборатории, но был небольшой кабинет при лекционной комнате. Ранее в этой комнате располагалась дежурная охрана, а в кабинете сидел Главный Смотритель. Филь не был здесь ни разу и потому с любопытством крутил головой по сторонам.

Кабинет в лучах утреннего солнца сверкал чистотой. Пол, деревянные стены и даже потолок были отскоблены и отдраены до такой степени, что, казалось, только что вышли из-под рубанка столяра. Пол был покрыт лаком, как и стеллаж за письменным столом, полный книг и рулонов пергамента. На одной из полок стеллажа приютилась та самая, чисто отмытая, рында.

За порогом у стены стояла тренога, сваренная из железных стержней, с висящими на ней двумя одинаковыми плащами. Под ней стояли начищенные сапоги. Их хозяин в домашних тапочках сидел за столом.

— Располагайтесь, мои дорогие, — сказал он, делая ударение на последнем слове, и указал друзьям на два табурета у стены. Затем уткнулся в измятый лист перед собой. — Боюсь, у меня для вас не самые приятные новости!

Поерзав на табурете, Филь решил рубить с плеча.

— Сколько там? — спросил он.

— Тридцать два аспра, — поднимая на него печальные глаза, ответил ректор. — Тридцать два аспра, дружок.

В обалдении Филь впечатался затылком в стену и чуть не упал.

— Они хотят новый каменный свинарник? — воскликнул он с отчаянием. — За эти деньги я сам починю им крышу, еще и заработаю триста процентов!

Не в силах стерпеть наглый грабеж, он, возмущенный, поворотился к Яну.

— Скажи что-нибудь, это же не лезет ни в какие ворота! Давай поторгуемся!

Удивленный не меньше Филя, Ян спросил:

— Больше трех империалов, как это может быть, профессор? Это очень дорого. У нас содержание Меноны обходится в эти деньги в месяц.

— Или содержание Алексы за неделю, — кивнул ему ректор. — Но торговаться мы не станем, это окончательная сумма. В неё вошел моральный ущерб жителям, на который я был вынужден согласиться. Долг будет оплачен из фондов Алексы, которые, боюсь вас огорчить, вы должны возместить немедленно… э-э… скажем, в течение двух недель, чтобы нам было что есть и чем топить в конце декабря. И, я прошу прощения, но вы также должны будете подробно описать свой вчерашний анабасис.

Он положил перед ними на стол листы бумаги и двинул вперед чернильницу с двумя очиненными перьями.

— Приступайте! После того, как закончите, Хозек, я настоятельно советую вам посетить лабораторию профессора Фабрициуса, он пробудет там сегодня весь день. Ваш шрам выглядит не очень здраво, пусть профессор глянет на него, хорошо?

Затем ректор сделал странную вещь: откинувшись в кресле, он снял потрепанную книгу с полки за своей спиной и сложил ноги, одетые в толстые шерстяные носки, на стол. К удивлению потрясенного Филя, Ян на это тяжело вздохнул.

Прокорпев над описанием вчерашних приключений больше часа, друзья выскочили на улицу, где вовсю сияло зимнее солнце.

— Идем к Схизматику? — спросил Филь. — Твоя ссадина в самом деле какая-то красная.

— Неплохо бы сначала решить нашу денежную проблему, — сказал Ян. — Профессор нам не спустит ее с рук.

— А что означали его ноги на столе? — поинтересовался Филь.

— Что он совсем не рад нашей проделке в противоположность прочим и дал это понять. Вот что, Филь, я собираюсь найти моих сестер и ограбить их поскорей, тебе советую проделать то же с Габриэль. Встретимся в дормитории!

Через полчаса Филь, запыхавшись, ворвался в комнату и увидел, что Хозеки все в сборе, а на столе поблескивают шесть серебряных монет.

— Ты нашел Габриэль? — спросил его Ян.

Мета сказала с улыбкой:

— Давай сюда свои тоже, разоритель!

— Нет, — ответил Филь, ныряя в сундук. — Она куда-то провалилась, но я наткнулся на Палетту. Обещала передать, что я её ищу.

Он выложил монеты на стол и озадачено произнес:

— Послушайте, объясните загадку, почему я сегодня то и дело слышу за собой шепот, что я сирота? Мне это начинает надоедать!

Мета сказала:

— Потому, что ты обеспеченный сирота.

Филь дернул плечом, показывая, что ничего не понял. Анна иронично хмыкнула:

— Да просто всё! Жена сироты в случае его смерти унаследует его состояние. Но тебе, Филь, это не грозит, у тебя четыре сестры, пусть названые. Так что твоя жена не получит ничего, кроме пенсии за детей.

— А если у неё не будет детей? — спросил он.

— А бездетная пойдет гулять, свистя в кулак, чего ей еще останется? Или вернется к кровным родственникам.

Филь вспомнил, что уже читал про это в Семейном Уложении в те дни, когда он помогал Ювеналию Петра составлять купчую на Хальмстем.

— В очередной раз убеждаюсь, что здесь чокнутые семейные законы, — проговорил он пораженно.

— Это последствия нашей долгой жизни под сердарами, — отозвалась Мета.

— Не обращай внимания, Филь, и ты скоро привыкнешь, — добавила Анна. — О, а вот и твоя сестрица!

Габриэль ворвалась в комнату, будто спеша на пожар.

— Я тороплюсь, — выдохнула она. — Мне Палетта рассказала, что ты ищешь меня и тебе понадобились деньги. Сколько тебе нужно?

Она вынула из кармана кошелек, вышитый цветочками.

— Все две монеты, — сказал Филь. — Можно?

— Конечно!

Вручив ему кошелек, Габриэль воскликнула, вылетая в двери:

— А вы зря тут сидите! Якоб приволок из деревни четверо новых саней, сейчас будем кататься с холма!

Филь, для которого это была неизвестная забава, сразу засобирался. Хозеки тоже оказались не прочь покататься. Ссыпав в цветастый кошелек всё, что было на столе, Филь сунул его в сундук, и они вчетвером выбежали в коридор. Мимо них торопливо протопал Фристл Бристо.

— Эй, Фристл, — крикнул ему Ян в спину, — твои два аспра еще целы?

— Да-а! — раздалось с лестницы.

— Отдай их мне, сочтемся на каникулах!

— Хорошо-о!

— С чего все так торопятся? — спросила Анна недоуменно.