Целительница - Надежда Волгина

— Кстати, о птичках… Я тебе там ведро поставила.

— С ума сошла?! Может еще утку за мной выносить будешь?!

Макс капризничал, как ребенок, доводя Веру до белого коленья. То порывался идти к Самоделкину — видите ли интернет ему срочно понадобился. То по дому разгуливал, практически в чем мать родила. Слава богу хоть трусы сменил на более нейтральные. А то вид нежно-розовых сердечек неизменно вызывал у Веры смех. А учитывая ее неуравновешенную психику, смех рисковал перерасти в истерику. В общем, намучилась она с нерадивым пациентом за какие-то два дня.

— Ну, я пойду, осмотрюсь, — поставил ее перед фактом Макс, когда она разрешила ему встать с кровати и выйти из дома.

— Ну кто бы сомневался, — проворчала Вера.

В последнее время она сама себе напоминала склочную старуху, которая только и делает, что ворчит и ругается. А еще и пациенты снова потянулись — прошло время холодной войны и недоверия. Народ снова проникся ее целительскими способностями. И пока Макс болел, у нее была причина, чтобы отправлять их восвояси. А сегодня во дворе уже скопилась небольшая очередь.

— Вер, там люди, во дворе…

Макс уже открыл входную дверь, намереваясь отправиться на прогулку, но тут же вернулся. Он растерянно переминался на пороге, не зная на что решиться.

— Видела… Я им велела подождать.

— А чего им надо-то?

— Ну а ты как думаешь?

— Они что, лечиться к тебе пришли?

Похоже, он так и не понял, во что она вляпалась, несмотря на подробный рассказ. Вера даже не умолчала о сне, в котором ей явилась бабка Антонина. И чем он только слушал?

— Может мне остаться? — робко предложил Макс.

— Нет уж! Иди гуляй.

Она подошла к нему, потуже обмотала ему шею шарфом, натянула на уши шапку.

— Иди. Погода сегодня хорошая. Прогуляйся, — подтолкнула она его к двери. — За меня не волнуйся. Справлюсь.

Следующие два часа она вела прием, как заправский доктор. Выписывала рецепты, читала заговоры, давала практические советы… Это время у нее опять украли из жизни, забыв получить согласие.

Когда вернулся Макс, Вера сидела за столом и смотрела в одну точку. Голова была пустая, словно ее вытряхнули, как мешок для сбора пыли. Она никак не отреагировала, когда открылась дверь.

— Что с тобой? Что-то случилось?

Макс подошел к столу и заглянул ей в глаза, безуспешно пытаясь попасть в поле ее зрения.

— Вер, ау! Ты меня слышишь? — он провел рукой перед ее лицом.

— Слышу, — равнодушно откликнулась она, не меняя позы и по-прежнему не глядя на него.

— А почему такая?..

Вера посмотрела на Макса, возвращая взгляду осмысленность.

— Не представляешь, как я устала.

По телу разлилась такая слабость, что даже губы шевелились с трудом.

— Так приляг, отдохни, — Макс присел перед ней и взял за руку. — Давай, помогу тебе встать…

— Ты не понимаешь. Я очень устала от всего этого. Я не хочу никого лечить, а они идут и идут… Я хочу домой.

Слезы стояли рядом, но плакать она не хотела. За последние дни она их столько пролила, сколько не проливала за все время до этого. Ей уже и самой казалось, что превратилась в царевну Несмеяну. Вот и Макс сказал, что суровая она стала.

— Бедная ты моя… — Макс поднял ее со стула, довел до кровати и заставил лечь. — Оставил тебе на каких-то пару недель, а ты успела наворотить дел…

Он укрыл ее одеялом и присел рядом. Вера и сама понимала, что во всем виновата только она, что приняла необдуманное решение, поддавшись глупому импульсу. Тогда в ней жил еще неукротимый дух авантюризма. И наверняка это станет хорошим уроком на будущее. Но сейчас-то как быть? Как выдержать это испытание с честью и не сломаться?

— Что делать, Макс? Уехать мы пока не можем. Недели три еще точно придется тут проторчать. И запретить ходить им я тоже не могу. Да и не послушают…

Макс молчал, глядя на нее. Вера пыталась определить, о чем он думает. Как она раньше тут обходилась без его сочувствия и поддержки? Как она вообще выдержала почти месяц без него?

Он продолжал держать ее за руку и машинально поглаживать большим пальцем. Вера так давно и так основательно знала его, но только сейчас обратила внимание, какие красивые у него пальцы — длинные с идеальной формой ногтями. И кисть крупная и удлиненная. Как порой мы бываем слепы к ближнему, — с иронией подумала она и слегка пожала его руку, выводя из состояния задумчивости. Как ни странно, ей заметно полегчало только от одного его присутствия рядом.

— Я размышляю над твоими словами, — заговорил Макс. — Кажется, я понимаю, что ты испытываешь. По крайней мере, хочется в это верить. Я пытался поставить себя на твое место. И знаешь, что понял?

Он замолчал и лукаво посмотрел на нее. Его настроение постепенно передавалось ей, и жизнь уже не казалась настолько мрачно раскрашенной.

— Давай попробуем относиться ко всему, как к жизненному эксперименту. Вот смотри… Сейчас ты всеми силами сопротивляешься дару, который навязала тебе бабка. А попробуй впустить его в себя, открой душу. Подожди, дай высказать мысль до конца, — остановил Макс готовую возражать Веру. — Сама подумай. Ты можешь запретить людям ходить сюда? Не можешь. Можешь сделать так, что в нужный момент способности не появятся? Тоже нет. Так какой смысл портить себе нервы и здоровье, сопротивляясь тому, чем ты не можешь управлять?

— И что ты предлагаешь?! Заниматься этим с радостью?

— Нет, конечно. Я всего лишь хочу уберечь тебя от нервного срыва. Не сопротивляйся. Потерпи еще немного, пока мы не уедим отсюда. Насильно тебя никто удержать не сможет. И все это временно.

— Я попробую, — пообещала Вера, видя, как Макс всеми силами старается поддержать ее и облегчить жизнь. За это она была ему благодарна, но уверенности, что сможет последовать его совету, не испытывала. Вся суть ее восставала против несправедливости, что творилась с ней в последнее время.

— А еще я предлагаю тебе свою помощь в качестве ассистента, — улыбнулся Макс и пожал ей руку.

— Может не надо? — вяло засопротивлялась Вера.

— Надо! Я так решил. И тебе будет легче, вот увидишь.

Кажется, ей уже немного полегчало. Все-таки какую важную роль в нашей жизни имеет дружеская поддержка!

— Спасибо тебе! — сказала Вера, борясь с желанием обнять Макса, до такой степени она была ему благодарна за нужные слова. Но почему-то лезть с объятьями стало стыдно. Да и не приняты были между ними эти телячьи нежности.

— Не за что.

Он, казалось, смутился, только сейчас сообразив, что все еще держит ее за руку.

— Пойду посмотрю баню, — Макс встал и направился к двери. — Ужасно хочется помыться. А ты отдыхай…