Кровь Рюрика - Андрей Земляной

– Никон! Зови стряпчего и князя Волконского.

Ничего не говоря, князь немигающим взглядом посмотрел на Горыню и молча сел в высокое кресло.

Прошло совсем немного времени, когда в зале появился невысокий округлый мужчина в сером форменном кафтане и с серебряным знаком Поместного приказа на лацкане. Сверкнув обширной лысиной при поклоне присутствующим, он занял место за столом и быстро разложил какие-то бумаги и письменные принадлежности. Затем вошёл высокий широкоплечий мужчина в зелёном кафтане, с большим медальоном на груди и наградными знаками в три ряда. Бегло окинув комнату взглядом, коротко поклонился князю, кивнул, словно знакомому, Горыне и занял ещё одно кресло.

– Начинай, Порфирий Егорыч, – произнёс князь, и стряпчий взял в руки документ.

– Сим указом государя нашего Михайло Третьего, от двенадцатого июля семь тысяч триста пятьдесят восьмого года^[27], оглашается достоинство дружинника Перуновой сотни Медведевской Горыни Сосновского, как сына князя Стародубского, с присвоением ему родового знака Кречета, дарованного Ростиславу Мстиславовичу Смоленскому как основателю рода. В присутствии головы губернского дворянства и служилого сословия, главы особой канцелярии Костромской губернии, князя Волконского, свидетельствую печать канцелярии государя Михайло Третьего и собственноручную подпись, а тако же знак тайный личного письмоводителя государя.

Волконский, едва заметно улыбнувшись, кивнул и встал.

– Я, князь Волконский, старший советник Тайной канцелярии и престолосоветник второго разряда, свидетельствую личность Порфирия Колчина – старшего стряпчего Поместного приказа Костромской губернии, и находящегося здесь князя Стародубского, тёмника и старшего советника канцелярии Военного приказа.

– Князь, соблаговолите поставить подпись, – стряпчий посмотрел на Стародубского, и тот, тяжело ступая, размашисто расписался на документе. – Теперь вы, княжич Стародубский. – Он обернулся в сторону Горыни, и тому не оставалось ничего другого, как поставить подпись, которую успел натренировать на уроках грамматики.

После этого чиновник достал из деревянного футляра печать, что-то сделал и, когда она засветилась мягким голубым свечением, плотно прижал к документу.

– На основании документа сего будет сделана запись в шестую часть родословной книги Костромской, Владимирской и Нижненовгородской губернии и выдан знак княжьего достоинства княжичу Горыне Стародубскому. – Он достал из полотняного мешочка серебряную пайцу, провёл по металлу каким-то стерженьком и, убедившись, что та начала светиться, положил её на стол. – Пожалте вашу руку, княжич. – Уколол палец Горыни тем же стерженьком и, мазнув кровью по пластине, удовлетворённо кивнул и протянул пайцу.

– Ваша честь – честь государя, – произнёс князь Волконский, вставая. – Преумножайте честь рода поступками своими и будьте верным сыном державе. – И с коротким поклоном он вышел из кабинета.

Горыня заторможенно кивнул и, слегка ошалев, наблюдал, как гости покинули комнату, а его практически под руки потащили куда-то наверх и оставили в роскошно обставленном кабинете. Монументальный стол, длиной в пару метров и шириной метр, окружали высокие, до потолка, полки с книгами, и на стенах – пара ковров с обязательным оружием всех времён: от потёртого и изъеденного временем клевца^[28] до вполне современного многозарядного ружья.

– Извини, нет времени на политесы… – Князь Стародубский вошёл быстрым шагом в кабинет и открыл верхний ящик стола. – Вот родовая печать, вот княжеская пайца, всё остальное у управляющего.

– Что это всё значит? – Горыня сдвинулся так, чтобы загородить проход.

– Машеньку выкрали, – почти спокойно пояснил князь, но руки его, стиснувшие родовую пайцу, побелели. – Там, конечно, письмо, что, мол, уезжает сама, но Кузьма Никандрович, наш волхв, сказал, что это точно подделка. Мы разослали летучие отряды по всем дорогам и тропам и нашли их след, ведущий в Бачину топь, где стоял охотничий дом князя Темносинего. Сейчас все отряды подтягиваются к дому. Я пойду вместе со своей дружиной…

– Я с вами. – Горыня кивнул и наткнулся на полный ярости взгляд Стародубского.

– Нет, ты останешься. Останешься, потому что, кроме тебя, прямых Стародубских больше не осталось.

– Нет, я поеду и вытащу Марию. – Горыня улыбнулся. – У меня с этими тварями разговора не будет.

Уверенность Горыни как-то передалась князю, и тот, успокаиваясь, кивнул.

– Ладно. Поехали, а там что-нибудь придумаем.