Время огня - Вячеслав Шалыгин

Один из танков засадной группы поднял короткий ствол вверх и, повертев башней, захватил наиболее опасную из воздушных целей.

Выстрела Леший не увидел, но эффектом полюбовался от и до. «Ка-85» клюнул носом, свалился в штопор и рухнул (почему-то не взорвавшись) на левом берегу Припяти в каком-то километре от атакованных целей. Пилот вертушки успешно катапультировался благодаря системе отстрела лопастей вертолета и вроде бы имел все шансы выжить, но не тут-то было. Бронезавр вновь коротко крутанул башней и выстрелил. Там, где вот только что болтался под парашютом спасшийся вертолетчик, вспыхнул огненный шар. Вспыхнул всего на миг и погас. От человека не осталось почти ничего. На землю опустились лишь несколько клочьев пепла.

Лешего сначала удивил такой странный расклад: вертушку танк сбил «аккуратно», малым калибром, просто уронил, даже каким-то образом сделал так, чтобы она не загорелась, а в человека жахнул из главного ствола, что за блажь? Но потом сталкер сообразил. Из вертушки мог получиться новый дракон – наноботы уже наверняка забрались во все детали упавшей машины и принялись за дело, – а от уцелевшего человека пользы не предвиделось, один только вред. А почему танк использовал несоразмерный калибр? Кто ж его поймет? Может, расстроился из-за сородичей, вот и жахнул в сердцах?

Леший усмехнулся. Вообще-то «расстройство», как и прочие эмоции, биомехам не присущи. Какие могут быть эмоции у машин, пусть и полуразумных? Но, с другой стороны, за шесть лет развития, или как там это называется по-умному… эволюции, да?.. так вот, за такой срок некоторые формы нежити явно добились того, на что органике потребовались миллионы лет. Допустим, те же драконы не просто стали совершеннее и умнее, чем были после возникновения пяти локаций Зоны, они еще и освоили тактику коллективного боя, у них начала прослеживаться четкая иерархия и взаимовыручка. Так что эмоции не эмоции, но что-то подобное у биомехов постепенно появлялось. Хотите – верьте, хотите – нет.

Леший снова поднял взгляд к небу. Вторая вертушка быстро набрала высоту и скрылась за облаками. Возможно, при желании бронезавры могли бы достать и ее, но сейчас их, видимо, интересовала другая добыча, уже практически лежащая на блюдце с голубой каемкой. Оба танка двинулись прямиком к упавшей вертушке. Вряд ли с целью добить, скорее – взять «новорожденного» под охрану.

Леший представил, как наноботы стремительно «прокачивают» и тем самым оживляют бездушную машину. Сталкеру почему-то стало не по себе. Он никогда не был особо впечатлительным, а тут будто бы что-то накатило. Особенно пугающим был нарисованный воображением момент пробуждения. Была груда хлама, и вдруг – раз! – с земли поднимается дракон. Пока еще не слишком опасный, но уже настоящий, причем красный, ведь он ведет происхождение от боевого вертолета, то есть в иерархии стаи – будущий лидер одного из атакующих звеньев. Тех самых звеньев по три-пять вертушек, которые наводят ужас на поселки в Старой Зоне и доставляют кучу неприятностей людям в Курчатнике и Академе (в последнем у драконов вообще нечто вроде базы, ведь половина из них родом именно с площадок вертолеторемонтного завода, что располагался когда-то на юге локации). Разве что в Сосновом Бору военные с ними более-менее справляются, но чего это стоит!

Короче, то, что военные потеряли еще одну боевую вертушку, с точки зрения Лешего, очень плохо. Этого факта не компенсировал даже вывод из строя пяти танков.

Спешившие к упавшему «Ка-85» бронезавры неожиданно затормозили, подняли стволы в зенит и несколько раз выстрелили. Обломков с заоблачных высей не упало, это радовало, значит, танки промазали либо вертушка выпустила ложную мишень. А почему бронезавры вдруг открыли огонь, стало ясно секундой позже. Из облачной пелены вновь протянулась косая белая нить. На этот раз только одна, и дотянулась до земли она втрое быстрее, чем предыдущие. А уж насколько точнее – нечего и говорить. На том месте, где лежала вертушка, вспыхнул большой плазменный шар, и… дракон откинул копыта, не успев родиться. После такого попадания наноботам восстанавливать было просто нечего.

«Вот и хорошо, – Леший чуть привстал, изучая место, где полегли егеря. – Ну теперь, кажется, чисто. Дождаться, когда укатят танки, – и ходу».

Бронезавры укатили не сразу. Сначала они долго ездили кругами поблизости от догорающих обломков вертушки, затем сделали пару кольцевых заездов вокруг коптящих сородичей, остановились, подождали чего-то, затем как-то подцепили по одному сдохшему танку и покатили в сторону рваных холмов. Еще одного сородича подцепил и потащил внезапно оживший бронезавр, выступавший в роли лидера атакующей группы. На поле боя остался один, видимо, почти безнадежный. Впрочем, Леший не сомневался, что и этот танк усилиями наноботов в конце концов вернется в строй. А не обладай роботы-машины такой чудовищной живучестью, точнее – ремонтопригодностью, их давно бы всех перебили.

Когда поле слева от насыпи, наконец, почти очистилось от нежити, Леший в очередной раз закинул баул на плечо… и едва не выматерился. По правому берегу к мосту шли еще какие-то типы в гражданской экипировке. Всего-то четверо, зато один из них явно жженый. Леший снова замешкался. Вообще-то вольному с вольными делить особо нечего, можно не прятаться, хотя тут как повезет. Чет или нечет. В любом случае, прятаться было поздно. Ходоки заметили попутчика и направились прямиком к нему.

И это было нехорошим знаком. Нечетом.

– Что за пальба, браток? – один из ходоков смерил Лешего скептическим взглядом.

Судя по насмешливой искорке в глазах, сталкер не поверил в маскарад, сразу вычислив, что Леший раздобыл униформу чистильщика случайно.

– Вертушки по коробкам работали, – неожиданно для себя ответил Леший.

Вообще-то он собирался сказать: «Красные жахнули по зверью», нормальный жаргон вольных людей, а выдал без запинки фразу явно на языке военных, то есть тех самых красных. Первый из ходоков тоже уловил нестыковку и переглянулся со жженым.

– Ты какого поля ягода, парень? – негромко и спокойно спросил опытный сталкер восточной наружности. – Что-то я не пойму. Одет, как вояка, а на морде у тебя написано, что ходок. Да и торба у тебя интересная. С кирпичами?

– Слышь, Хасан, может, проверим, что за кирпичи?

– Боюсь, парень возражать будет, – Хасан притворно вздохнул. – У красных, знаешь, какая гордость? Особая, грязными лапами не хапай.

– А то что? – первый сталкер делано удивился. – Укусит?

Трое ходоков заржали, Хасан даже не улыбнулся. Он сверлил взглядом Лешего, внимательно наблюдая за реакцией сталкера. Леший отлично разбирался в таких играх и понимал, что стоит жженому уловить малейший признак того, что противник дал слабину, и все, пиши – пропало. Поэтому Леший старался изо всех сил. В глаза Хасану не смотрел, но и не ерзал. Стоял прямо, выражение лица сохранял спокойное, невозмутимое, смотрел прямо перед собой. Или внутрь себя, можно сказать и так и этак.

Хасана не впечатлила выдержка переодетого ходока, скорее только разозлила. Он едва заметным кивком приказал взять Лешего в кольцо, а затем, тоже кивком, предложил сталкеру бросить поклажу. Леший не отреагировал.