Мефодий Буслаев. Свиток желаний - Дмитрий Емец

Даф испытала тревогу. Она уже несколько дней нематериализовывала своих крыльев. Отчасти она не делала этого потому, что летатьбыло негде, отчасти – ощущая, что темных перьев на них стало больше. Депреснякхладнокровно шествовал рядом. В его выпуклых зрачках отражались дрожащиеогоньки свечей. Изредка кот плюхался на пол и вылизывал левую переднюю лапу стакой старательностью, будто не ухаживал за ней уже недели две. Между тем ту желапу он вылизывал всего минуту назад. Остальные лапы почему-то не пользовалисьу него такой популярностью. Самое большее – он вспоминал о них раз в месяц.

Закончив вылизываться, Депресняк вскочил на стол Улиты,смахнул на пол пару забытых пергаментов с доносами и разлегся междучернильницей и большой печатью мрака, служившей для продления регистрацийсуккубам и комиссионерам.

«Ну и дела! – подумала Даф. – От меня ничего не прячут!Никаких тайн! Бери – не хочу! Шпионаж в таких условиях просто неинтересен!»

Она подошла к столу, посмотрела на печать, протянула руку иясно ощутила, что трогать ее ни в коем случае не следует. Всякая материальнаявещь имеет свою… нет, не ауру, ауру имеют люди… вещь же, если смотреть на нееистинным зрением, имеет некий контур – доброжелательный, нейтральный или,напротив, скрыто враждебный. Например, хороший хлеб, черствый хлеб и хлеботравленный – имеют три совершенно разных истинных контура, три отпечатка вбытии, даже если внешне ничем не отличаются.

У печати же мрака вообще не было контура. Провал. Чернаядыра. Кое-как заштопанная толстыми нитками прореха на рубище бытия, под которойбыли лишь смерть и Тартар.

Даф отошла от стола и заглянула в приоткрытую дверь кабинетаАрея. Там ее встретила неожиданная пустота, будто вместе с собой Арей, уходя,унес и истинную сущность всего, что его окружало. Только сквозняк перекатывалпо полу белые хлопья пыли. Паркет был гнилой, провалившийся. С большим трудомвновь настроившись на прежнее зрение – здесь ее что-то не пускало, – Дафувидела кресло Арея и рядом на столе два футляра с мечами. Один был меч самогоАрея, другой же – Мефодия. Оба меча окружало плотное кольцо тьмы. Коснуться ихозначало обречь себя на служение мраку. Флейта Даф сама собой издала тонкий,жалобный звук.

Даф вернулась в приемную. В углу белело несколько мраморныхантичных статуй из числа так никогда и не найденных лопухоидами в развалинахПомпеи. У одной из них пистолетным выстрелом был отбит нос. Должно быть, Улитасегодня опять не понравилась себе в зеркале.

«Как-то все по-дурацки! – подумала Даф. – В Эдемском саду яскучала. Все смотрели на меня, как на неправильного стража. Теперь я должнаприсматривать за Мефодием, хотя Троил, отдавая мне этот приказ, явно самнаходился под воздействием темного артефакта. А раз все дело в артефакте,выходит, присматривать за Мефодием мне велел мрак? Хм… Тогда почему ПрозрачныеСферы, которые опекают самих стражей, взяли меня под свое покровительство? Всекак-то уж запутано, противоречиво… Будь мне, скажем, тридцать тысяч лет, я бы,может, и разобралась. А тут всего каких-то тринадцать тысяч! Бедный я,несчастный ребенок, у которого нету сил!.. И в Буслаева я не влюблюсь, пусть ненадеется! Будь ему хотя бы лет так пятнадцать-шестнадцать тысяч… Правда, онвыглядит все равно взрослее… Тьфу ты! Опять я не о том думаю!»

В маленькой комнатке за хлипкой дверцей ходил по спинкедивана и бормотал что-то ворон Арея. Даф остановилась снаружи и, приоткрывдверь, прислушалась.

– После смерти душа бродит в лабиринте тех грехов, в паутинекоторых запуталась при жизни. Мрак творит в мире зло посредством людей. Рыбы незнают, что такое вода, ибо живут в воде и только ею. Злом воздаст тебе твойвраг, больно отплатит ненавистник, но несравненно горшее зло принесет тебезаблуждающийся ум… – бубнил ворон.

Даф заглянула к нему в закуток. Ворон искоса посмотрел нанее круглым глазом, повернулся другим боком и, вдруг вырвав из облезшего крылаодно из немногих оставшихся перьев, бросил его Даф. Дафна присела, глядя наперо и думая, что это может значить. Перо было тусклое, с обдерганными краямии… абсолютно черное. Даф стало жутко. Ей даже захотелось на миг, чтобыДепресняк свернул шею глумящейся птице.

Прочитав ее мысли, ворон торопливо залетел в клетку. Должнобыть, его собственное высохшее тело еще представляло для него некую ценность.

– Если нет сил гореть и разливать свет, то хоть не заститьего, – произнес он с укоризной.

Было ли это цитатой или его собственными словами, Даф так ине поняла.

Неожиданно Депресняк зашипел и выгнул спину. Дафнаоглянулась. Глаза кота смотрели на стену. Дафна сосредоточилась, скользнуласознанием сквозь камень, увидела то же самое, что и кот, и, спотыкаясь,заспешила наружу. Оказавшись под сеткой, она быстро стала карабкаться наверх,по строительным лесам, гремя железной лесенкой.

На четвертом уровне строительных лесов, на безопасномрасстоянии от опознающей руны сидел Эссиорх. В руках у стража-хранителя былабанка с пивом и палка копченой колбасы, от которой он решительно откусывалкрепкими зубами. Дафна остановилась в замешательстве.

Эссиорх поднял на нее мученические глаза.

– Не удивляйся! Мое тело все время хочет есть и пить. Ещеоно хочет с кем-нибудь подраться. Тоже почти постоянно. Но это не самоестрашное, – пожаловался он.

– А что самое страшное? – спросила Даф.

Страж-хранитель пнул тяжелым ботинком леса.

– Это кошмарно… Оно разговаривает с женщинами! – произнес онс ужасом.

– Ну и что?

– Как ну и что? Женщины – это кошмар, это гибель для всякогомыслящего существа. Они сотворены из ребра Адама на скорую руку. Этоневыносимо! И еще им все время нужна помощь.

– Всем нужна помощь. Мне например, – философски сказала Даф.

Эссиорх возмущенно замахал руками и сделал колбасой колющеедвижение, какое делает гладиатор, приканчивая поверженного врага ударом впрорезь шлема.

– Одна из них сегодня со мной заговорила. Ей требоваласьсрочная консультация. Она притворялась такой беспомощной! О женщины, оковарство!

– А что за консультация?

– Она спросила: где троллейбусная остановка.

– Ну и ответил бы, – отозвалась Даф. Она не видела здесьпроблемы.

– НО ЭТО ПРОИЗОШЛО НА ОСТАНОВКЕ ТРОЛЛЕЙБУСА! Я немедленноуказал ей на этот вопиющий факт и посоветовал впредь быть внимательнее.Выручить ближнего – моя обязанность. И я пошел дальше. А дальше началось самоестрашное.

– Что же? Она оказалась переодетым стражем мрака?