Ареал. Обреченные - Сергей Тармашев

— Я арестую вас в рамках расследования дела Ферзя по подозрению в соучастии в шпионаже. — Контрразведчик испытующе посмотрел на майора. — Прямо сейчас. И официально уведомлю об этом начальника ОФЗ, начальника ОРД, Службу Собственной Безопасности и временно исполняющего обязанности командира ОСОП.

— Весь Пояс будет в курсе через пятнадцать минут, — хмыкнул здоровяк. — Готов спорить на свой «Печенег», что вся Ухта узнает эту волнующую новость ещё минут через десять. Это тот эффект, который вам нужен?

— Да, — коротко подтвердил Рентген, — это даст мне определённые преимущества. Чтобы исключить всякую возможность утечки, об истинном положении дел не будет знать никто, кроме меня и вас. Вы будете объявлены особо важным фигурантом дела, и содержать вас будут прямо здесь, в здании Службы Собственной Безопасности. В подвальном помещении есть несколько камер.

— Я так понимаю, что вселяюсь не на место Болта? — Медведь усмехнулся: — Комфортная камера с телевизором и холодильником сообщникам Ферзя не положена?

— Там уже расположились ваши учёные друзья, — парировал контрразведчик, — их я тоже пока не буду выпускать. Пусть тот, кто нужен мне на самом деле, считает, что я пошёл по ложному следу. После нашей неудачи с лабораторией на счету любая возможность. Ещё вопросы будут?

— Один. — Медведь с интересом посмотрел на контрразведчика: — Почему вы так сразу поверили Туману и даже отпустили его за Ферзём в Красную Зону? Это же верная смерть.

— Я посчитал маловероятным причастность Тумана к этому делу, — спокойно ответил Рентген. — Учитывая его послужной список и обстоятельства, при которых он попал на службу в РАО, плюс малый опыт работы в Зонах. Его рассказ частично подтвердил некоторую имеющуюся у меня информацию. К тому же, вам не хуже меня известно, что есть люди, посещавшие Красную Зону и вернувшиеся оттуда. Это значит, что некоторая вероятность успешного выполнения Туманом задачи имеется. Мы занимаемся делом государственной важности, в котором противник пока опережает нас на один ход. Я обязан использовать любые возможности, даже самые незначительные.

— Но ведь Туман не вернулся через два дня, как планировал, — хмуро заметил Медведь. — Вы всё ещё считаете, что стоило его отпускать?

— Он вызвался добровольцем и всё равно пошёл бы за Лавандой, — всё так же спокойно произнёс контрразведчик. — Туман высококлассный профессионал и знал, на что шёл. Всё вышло так, как вышло, не вижу смысла рассуждать на тему «а что бы было, если…».

— Согласен, — кивнул Медведь, — вопросов больше нет. Кто будет меня арестовывать?

— Опергруппа ждёт на выходе, — Рентген сложил документы обратно в папку, — идите туда и удивитесь произошедшему.

— Сопротивление оказывать? — уточнил здоровяк. — Для большей убедительности?

Контрразведчик смерил взглядом перевитую мышцами глыбу с кулаками в размер небольшого арбуза и покачал головой:

— Не надо. Там только мои люди, и они мне ещё понадобятся. Просто возмутитесь и пообещайте, что будете жаловаться, что найдёте на них управу, или что-либо подобное в этом духе.

— Понятно, — кивнул Медведь. — Удачи, Рентген.

Дверь закрылась за могучей фигурой майора, и контрразведчик снял трубку внутреннего телефона.

— Медведь идёт к выходу, — произнёс он, — принимайте. Только вежливо, чтобы никто не пострадал. — Он нажал на клавишу сброса и набрал другой номер: — Здравия желаю, товарищ генерал-лейтенант, это Рентген. Мы взяли сообщника Салмацкого. Да, подтвердилась ваша информация. Да. Да. Только что. Хорошо. Я могу быть у вас через пятнадцать минут.

Он повесил трубку и задумался. Первый ход был сделан, и самая рискованная партия этого турнира началась. Теперь у него нет права не то что на ошибку, но даже на малейшую неточность. Слишком влиятельные фигуры ополчились на него. Расследование очередного шпионажа неожиданно вылилось в весьма щекотливое положение для всех, включая тех, кто его начал. Нити, берущие начало, как обычно, где-то за океаном, на этот раз вели к должностным лицам едва ли не самого высокого уровня в РАО. Салмацкий и Прокопенко. Один командовал отрядом Спецопераций, подразделением, которому в рамках Ареала разрешалось абсолютно всё. Другой возглавлял Административно-хозяйственный Отдел, служивший связующим аппаратом для всей структуры, давно уже представляющей собой едва ли не государство в государстве. Первый являлся доверенным лицом генерал-лейтенанта Белова, по совместительству — серого кардинала ФСБ, второй был протеже вице-премьера Лозинского. Ни для кого не было секретом, что и генерал, и вице-премьер пользуются доверием президента Воробьёва. Причём, пользуются весьма активно, ни в чём себе не отказывая. Впрочем, рядовому человеку о таких политических тонкостях редко становится известно. А вот ему, Рентгену, приходится лавировать между всеми этими великанами так, чтобы и работу свою выполнить, и не оказаться раздавленным. Даже его начальство, не желая испортить отношения с людьми из президентской свиты, уже неоднократно и настоятельно рекомендовало ему проявлять благоразумие.

Более всего было непонятно, что двигает этими двумя. Предположим, Салмацкий просто устал от роли вечного исполнителя, которому постоянно достаётся самая грязная работа, и захотел денег, чтобы уйти на покой с туго набитым банковским счётом. Но чего не хватало Прокопенко?! Огромная зарплата, процент с откатов немыслимых размеров, блестящие долгосрочные перспективы — его-то что толкнуло в объятия заокеанской резидентуры? Неужели всё упиралось в те триста тысяч долларов, что ежемесячно перечисляли ему хозяева Меркулова на тайный оффшор в одной из нейтральных стран? В любом случае, высокие покровители обоих сделают всё, чтобы не оказаться запятнанными в этой истории. Им проще замять это дело, нежели громогласно объявить о том, кто виноват, и наказать их сполна. Ведь тогда возникнет вопрос, кто допустил на столь высокий уровень таких гнилых людей. И их политические, и финансовые конкуренты не преминут воспользоваться столь удобным случаем.

Рентген брезгливо скривился. Совет Директоров РАО «Ареал» пытался замять это дело чуть ли не с самого начала. Даже сейчас, после, фактически, гибели Салмацкого, они стараются развернуть всё с минимальными для себя потерями и свалить всё на Ферзя, который уже ничего и никому не расскажет. Все доводы следственной комиссии о том, что Салмацкий имел сообщника в высшем руководстве РАО, неизменно встречаются в штыки. И это ещё цветочки! Не имея конкретных доказательств предательства Прокопенко, Рентген ни разу не упомянул его фамилии. Иначе тут началось бы такое… Следствие наверняка прекратили бы под любым предлогом, а сам Прокопенко тихо скончался бы где-нибудь в самолёте от неожиданного инфаркта. Он слишком много знает о том, какое отношение к выделяемому для РАО государством бюджету имеет пастырь божий архимандрит Евлантий, проходящий в оперативной картотеке под псевдонимом «агент Селезнёв». Если репутация людей из президентской свиты окажется под угрозой скандала таких масштабов, от Прокопенко в мгновение ока не останется даже пыли, а без него Меркулова не достать. Враг слишком умён и опытен, работает чисто и грамотно заметает следы. Вот и приходится скрывать ход расследования ото всех.