Гладиатор. Тевтонский Лев. Золото галлов. Мятежники - Андрей Посняков

– Да, жарковато, – откусив изрядный кусок лепешки, согласился молодой человек. – Надеюсь, к вечеру будет получше.

Особенно-то лучше не стало, но по крайней мере уже можно было дышать, да и клонившееся к закату солнце то и дело пряталось за высокими доходными домами, храмами, укрывалось за вершинами многочисленных холмов.

Сандулий ждал их у храма Весты, прячась в тени портика. Впрочем, здесь, на форуме, в низинке, благодатная тень уже была почти что везде. И также везде были люди. Собирались небольшими группами, громко спорили, что-то обсуждали до хрипоты, едва ли не дрались. Особенно выделялась молодежь – наглая, заносчивая, ни во что не ставившая ни принятую в обществе вежливость, ни традиции дедов и отцов. Такие уж настали времена – смутные – когда большинство народа перестало понимать, зачем они вообще живут и что творится в государстве. Терялись связи и вера, часть людей разорялась, становясь легкой добычей нечистых на руку политиканов – откровенных рвачей. Называлось все это по-научному – аномия. Каждый был сам по себе. О сенате, о старой республике и народоправстве речь уже давно не заходила, все прекрасно понимали, что выбор-то теперь небольшой – Помпей или Цезарь, Цезарь или Помпей! Цезаря поддерживало большинство, к тому же он привел с собой легионы, обещая навести долгожданный порядок, но пока выжидал, не желая проливать лишнюю кровь. Сенаторы же, интригуя, больше склонялись к Помпею, которому не так давно сами вручили власть.

Виталий усмехнулся, невольно сравнив все, что творилось нынче в Риме с весной семнадцатого года в России: Цезарь, как Петроградский совет – сила без власти, Помпей – как Временное правительство – власть без силы. Не появился бы кто третий – большевики. Однако третьему не откуда было бы взяться, единственный авторитетный человек – равновеликая обоим полководцам фигура – Марк Лициний Красс давно уже был мертв. Ну, а остальные… Цицерон? Или, упаси боги, – Манлий? Даже подумать смешно.

– Только Гней Помпей Магн – единственная надежда Республики! – витийствовал на ступеньках капитолийской лестницы лысеющий молодой человек в белой, с красной полоскою, тоге. – Только он сможет остановить неких зарвавшихся типов, презревших все законы и стремящихся захватить власть! Зачем? Поддержим же славного Помпея, братья! Да здравствует Гней Помпей Магн!

– Да здравствует!

– Слава великому Помпею, слава!

Судя по одобрительным крикам, оратор собрал вокруг себя исключительно тех, кого нужно – сторонников Помпея и – немного – сената, уже давно превратившегося в некое подобие российской Государственной Думы – учреждения, неуважаемого и презираемого всеми, способными думать людьми. А те, кто думать был неспособен выбирали в Думу кого больше покажут по «ящику» плюс всяких там артистов, спортсменов и прочих лицедеев. Вот чего Виталий никак понять не мог! Взять самый простой пример – рейсовый междугородний автобус, водителю которого вдруг стало плохо, и нужно бы кого-то посадить за руль, чтобы добраться хотя бы до ближайшего поселка. Кого?

– Давайте Ларису, она очень-очень хорошая спортсменка, чемпионка, бегает очень быстро!

– Нет, Михаила Иваныча, он прекрасный учитель и замечательный человек!

– А давайте лучше Костю – он песни так поет здорово!

Все – прекрасные люди, все в своем роде выдающиеся… только вот умеют ли они автобус водить? На выборах в органы власти примерно такая же ситуация… а ведь управлять государством куда сложней, чем автобусом. И что же мы видим? А ничего хорошего. Вот и в Риме сенат уже давно никто не уважал.

– Давайте, пойдем к вилле Помпея! Выкажем этому достойному гражданину всю свою признательность! – беспрестанно жестикулируя, призвал наконец оратор, едва не задев рукой пробиравшегося мимо Виталия.

– Эй, осторожней, – пробурчал молодой человек.

– Э! – оратор неожиданно зацепился за него вдруг ставшим подозрительным взглядом. – А вы кто такие?

Его сторонники – дюжие молодые парни – уже столпились кольцом, кое у кого блеснул в руке нож, у многих имелись дубины.

Беторикс нахмурился: вытащить из-под плаща меч было секундным делом, да вот только лишней заварушки сейчас ну никак не хотелось, очень уж она пришлась бы не в тему. Ладно…

Бывший гладиатор все ж таки выхватил меч – чисто машинально, уж тут ничего не смог с собой поделать… Но тут же вскричал, взвив клинок к небу:

– Да здравствует Гней Помпей Магн! Слава великому Помпею!

– Слава! – радостно закричал лысоватый. – Так вы с нами?!

– О, да! Идемте же скорее к вилле! И пусть только попробует хоть кто-нибудь на нас напасть!

Молодой человек крутанул меч над головой с таким варварским неистовством, с такой силой, что немедленно вызвал всеобщее восхищение толпы. А чего ж не вызвать? Индукция – это не так уж и сложно, достаточно Ле Бона вдумчиво почитать, жаль, в России его почему-то не переиздают, не любят. А вот Владимир Ильич Ленин – любил. И читал так же, как аспирант Виталий Замятин, – вдумчиво.

Им туда и нужно было – в не так давно посаженные сады Помпея, расположенные за стеной Сервия Туллия, близ той дороги, что вела к Марсову полю. По словам Сандулия, а банщику, кажется, можно было верить, поскольку ничего другого и не оставалось – там, на одной из вилл, и находились сейчас те, кого так давно искал Виталий. Любимая супруга и названый брат. Вот и весь его род… да еще – Лита. И он, Беторикс – старший.

Возбужденная толпа молодежи, еще более подогретая сверкающим клинком гладиатора, миновав Капитолийский холм, убыстряя шаг, направилась в пригород, располагавшийся меж городской стеной и Марсовым полем. Портик Помпея, сады Помпея, театр Помпея… О, сторонникам Цезаря вряд ли стоило туда соваться, уж по крайней мере – в открытую.

Лысоватый молодежный функционер – звали его Вителий – судя по торжествующему виду, тоже был воодушевлен неожиданной поддержкой и шагал, постоянно подпрыгивая и выкрикивая лозунги в поддержку своего патрона.

По пути в собравшуюся пока еще небольшую толпу ручейками вливались люди, в большинстве своем – крайне подозрительные типы, похожие то ли на откровенных разбойников, то ли на беглых рабов. А скорее всего – и то, и другое вместе.

Лозунги они поддерживали охотно, только вот время от времени откалывались, уходя грабить понравившиеся виллы. Вителий не обращал на это никакого внимания – что ему за дело до чужих вилл?

Точно таким же образом – незаметно – испарился и Беторикс со своими спутниками, едва только Сандулий указал нужный поворот. Незаметно – для витийствующих политиканов, но как тут же выяснилось – кое-кто не спускал с Виталия глаз.

Рыжий бородач, и с ним еще пять человек – целая шайка угрюмых, готовых на все, молодцов.

– Ну? – наконец узрев нежеланных сотоварищей, остановился Беторикс. – А вы куда собрались?

– С тобой, друг! – рыжебородый воскликнул со всей искренностью и с таким блеском в глазах, словно бы и в самом деле встретил вдруг старого друга.