Агентство «Чудо-трава»: Семь невест некромага - Ольга Коротаева

Я покосилась на нежить и гадливо поморщилась: обыскивать это чудовище не хотелось. Я до сих пор содрогалась при воспоминании о первом нечаянном прикосновении к его ледяной коже. Тогда Севир приказал Жоре подняться… Невольно вздрогнула, а Генрих вопросительно посмотрел на меня снизу вверх.

– Некромаг руководил нежитью с помощью своего кинжала, – послушно ответила я на его невысказанный вопрос. – Рукоять светилась ярко-алым цветом… Словно веяло смертью!

– Как поэтично, – хмыкнул Генрих и, обхватив запястье русалки, покачал головой: – Это некромаг, Мара. От них ничем иным не веет. Не отвлекайся! Раз не хочешь возвращаться в Тремдиш, то помоги мне разорвать связь, чтобы твой брат больше не пострадал. А я пока постараюсь привести Забаву в чувство.

Я нехотя, бочком, приблизилась к Жоре и, зажмурившись, протянула руки, ощущая кончиками пальцев жёсткие хлопья одежды и вялую холодность трупа. Сглотнув, постаралась отогнать дурноту, и быстро провела ладонями по груди Жоры. Ощутив резкую колющую боль, вскрикнула и отдёрнула руки, подула на палец, по которому быстро стекала багровая капля крови.

– Что там? – не оборачиваясь, сердито спросил Генрих.

Я посмотрела на его спину и протянула руку, обиженно демонстрируя порез:

– Я укололась!

Инститор положил ладони Забаве на виски и мягко помассировал неизвестные мне точки, русалка застонала, лицо её скривилось от боли, глаза распахнулись. Заметив огромные, почти скрывающие радужку, зрачки подруги, я невольно отступила. Наткнулась на неподвижного, как скала, Жору, и наступила нежити на ногу. Тот, разумеется, не отреагировал, а вот я взвыла от неожиданной боли в собственной ноге…

– Что там ещё? – недовольно рявкнул Генрих, осторожно опуская голову русалки на плиту. – Опять укололась? Это вроде труп человека, а не ежа…

– Генрих! – ахнула я, потирая ноющую стопу. – Я наступила Жоре на ногу, но почему-то ощутила, что кто-то оттоптал ноги мне! – Инститор положил руки Забаве на грудь, и я мгновенно забыла о ноющей ноге. – Ты что это делаешь?!

Генрих не удостоил меня даже взглядом, а я тревожно наблюдала, как инститор массирует точки на грудине русалки. А когда он провёл ладонями по её небольшим острым грудям, мне захотелось помассировать инститору мозг чем-нибудь тяжёлым.

– Привожу русалку в чувство, – флегматично отозвался Генрих. Затем хитро покосился на меня и подмигнул: – Ревнуешь?

– Ещё чего! – гордо выпрямилась я. А потом покрутила окровавленным пальцем перед его носом: – Я, между прочим, тоже пострадала! Вот порезалась и нога болит! Меня когда лечить будешь?

– Вставай в очередь, – подозрительно довольным тоном прошептала Забава.

Я зло скрипнула зубами и пробормотала:

– Надо бы тебя вернуть в колодец… остудить немного! – Когда руки Генриха опустились на талию Забавы, я не выдержала и потянула инститора за шиворот: – Да она давно уже в порядке, не видишь что ли? Лежит, притворяется умирающей, а сама тащится от твоего массажа!

Генрих раздражённо передёрнул плечами:

– Мара, не мешай! От того, насколько правильно я завершу цикл, зависит, сможет ли Забава идти на своих двоих, или придётся её тащить. Предупреждаю сразу: я её нести не буду! – Я снова услышала скрип собственных зубов, а Генрих тихо рассмеялся и едко добавил: – Я всё жду, когда же ты догадаешься. Но похоже, зря надеюсь на чудо…

Ладони инститора скользнули по стройным бёдрам русалки, и я услышала, как Забава тихонечко застонала, но, заметив мой взгляд, поперхнулась и закашлялась. А я, не в силах больше терпеть это издевательство, досадливо развернулась, зло двинула Жору кулаком в живот и тут же согнулась от резкой боли в желудке.

– Ай! – просипела я. – Кажется, у меня проблемы… То ли язва, то ли аппендицит. Генрих, помоги! Я умираю…

Инститор тихо выругался и, наградив меня уничтожающим взглядом исподлобья, резко поднялся.

– Один поцелуй некромага лишил тебя остатков разума? – сжимая кулаки, прорычал он.

Я испуганно отшатнулась, Забава настороженно замерла: глаза её заинтересованно расширились, рот приоткрылся в предвкушении интересной истории об отношениях ведьмы, некромага и инститора…

– Думаешь, я прибедняюсь, чтобы отвлечь тебя от русалки? – обиженно спросила я. – Мне действительно плохо!

– Верю! – неожиданно рассмеялся Генрих и, широко замахнувшись, звучно хлопнул Жору по мягкому месту. Я взвыла и прижала руки к горящим ягодицам, а инститор хитро усмехнулся: – Ну что, мозги включились?

Я перевела взгляд на нежить и зло прошипела:

– Теперь и я с ним связана?! Но как это произошло? – Посмотрела на окровавленный палец и ахнула, а Генрих возвёл руки к небу в благодарственном жесте. Я простонала: – Вот оно что!

Яростно рванула тряпьё на груди нежити и грозно уставилась на деревянный кулон, похожий на миниатюрное веретено, – светлое дерево местами потемнело от крови, – на конце которого сверкала острая игла. Генрих подошёл к нежити, аккуратно отодвинул меня и, сорвав с Жоры кулон, внимательно осмотрел его. Я же ошарашенно наблюдала, как нежить медленно оседает на землю, разваливаясь прямо на глазах. Через несколько секунд передо мной осталась лишь куча костей и полуистлевшего тряпья.

– Применяли не раз, – пробормотал инститор, покручивая в пальцах кулон. – Даже можно использовать, как улику против некромага. – Генрих посмотрел на меня и нехорошо улыбнулся: – Через пару дней за твоим женихом будет охотиться пол-Крамора!

Забава подпрыгнула на плите:

– Что? Жениха?! Мара, так ты снова обручилась?

Я зарычала и бросила на ухмыляющегося Генриха такой взгляд, что даже удивилась, что инститор не задымился. Впрочем, жечь – это его конёк. А мой… Кстати, а почему бы и не попробовать? Столько проблем сразу исчезнет! Я нежно покосилась на охотника и, приблизившись вплотную, томно проговорила:

– Ой, у тебя к волосам что-то прицепилось… дай, уберу!

И, протянув руку, резко прижала ладонь к его глазам, с силой втягивая воспоминания. Но, разумеется, ничего не произошло, и я неохотно отняла руку от лица Генриха. Тот приподнял брови и понимающе ухмыльнулся, а я лишь тихо буркнула:

– Не прокатило… – Чтобы избежать насмешливого взгляда инститора, я опустилась на корточки и, помогая русалке подняться, вздохнула: – Ладно, давайте убираться отсюда…

– А как же девушки? – торопливо уточнила Забава.

Я, испуганно прижав ладонь к её рту, бросила тревожный взгляд на Генриха.

– Девушка? – громко переспросила я. – Ты о Данье? Генрих сказал, что она и не ведьма вовсе, а этот… как его? Зверун!

– Это лишь подозрение, – неохотно подал голос Генрих.

Он внимательно посмотрел в сторону дома, и сердце забилось чаще: вдруг, он решит всё же обыскать его, да обнаружит гробы и очарованных ведьм? Я многозначительно посмотрела на русалку и прижала палец к своим губам, Забава едва заметно кивнула. Если мои подозрения верны, охотник попытается сжечь девушек, и я ничем не смогу им помочь. Моя сила лишь убьёт ведьм быстрее… и болезненнее. По спине прокатился холодок: чёрный камень гробов защищает их и от инститора, и от меня. Пусть пока всё так и остаётся, а завтра я придумаю, как тихонечко вызволить несчастных. Сейчас же нужно отвлечь Генриха и увести его подальше от «невест». Я умоляюще посмотрела на инститора и попросила: