Дети богов - Юлия Зонис

Рейс наш откладывался по техническим причинам — а, скорее, потому, что пилот загулял по местным борделям. Мы сидели в «Старбаксе». Нили и я угрюмо глотали обжигающий кофе под оптимистическим названием «Колумбийский рассвет» (а лучше бы другой продукт из Колумбии, право). Иамен пил латте. Серебряная катана, которую он ухитрился протащить через все детекторы — а нам, между прочим, с оружием пришлось распроститься еще в Непале — серебряная катана лежала рядом с ним на столе и казалась инженерским тубусом.

Отставив пустой стакан в фирменном зеленом пояске, Нили обратился ко мне:

— Один вопрос, босс.

— Хоть два.

Вот видите: под зловещим влиянием аэропортной ноосферы уже и Нили вместо привычного «Мастера» величал меня каким-то уродским «боссом».

— Один. Вопрос такой: за чем мы все-таки охотимся?

— В смысле?

— В смыле, за оборотнем или за мечом?

Я пожал плечами.

— Нифлинг его знает.

При упоминании о Нифлингах телохранитель мой посерел, так что я поспешно протянул ему свой стакан.

— Нили, объясняю на пальцах: в пророчестве было сказано «найдете то, что ищете». Драконьи потроха, видимо, лучше знают, что же мы все-таки ищем.

Иамен, между тем, не прислушиваясь к нашей беседе, внимательно смотрел куда-то в сторону забитых индусами кресел у выхода 45В. Индусы, если верить надписи на табло, направлялись в Бомбей. Логично. Куда бы еще лететь индусам?

— Иамен, что вы там выглядываете? Или факир упустил свою гадательную кобру, и нам следует спасаться?

— Насчет гадательной кобры не поручусь, но вот наша знакомая гадательница, похоже, зарабатывает на жизнь очень разнообразными способами.

Мы с Нили уставились на индийский ряд. И вправду — девушка по имени Ли Чин сновала между кресел. Время от времени она нагибалась то к тому, то к другому прикорнувшему индусу (выбирая при этом не обряженных в тюрбаны), и что-то такое краткое над ними проделывала. Еще присмотревшись, я обнаружил, что девица орудует маленькими маникюрными ножничками. Ножничками этими она ловко состригала выбивавшиеся из индусьих причесок черные прядки и прятала их в небольшую, расшитую бисером сумочку, висящую у нее на шее. Среди российских хиппи подобные сумочки принято именовать ксивниками.

— Это ж Личинка! — осклабился Нили, до которого в последнее время все доходило, как до башенного крана. — Пойду, вытрясу из нее душу…

— Сидите, — остановил его Иамен, и, как ни странно, верзила послушался.

— Что она делает? — спросил я у некроманта. — Порчу наводит?

— Нет, тут все куда интересней. Если не ошибаюсь, девочка собирает материал для Ловца Снов.

— Дримкэтчер? — я недоуменно нахмурился. — Такая идейская хрень…

— Не индейская хрень, а, скорее, индейский хрен, простите меня за прямолинейность. Эти ребята живут тем, что воруют чужие сны и употребляют их в пищу. Младшие братцы столь не понравившихся вам, Мастер Нили, Теней. Хотя смахивают они скорее на пауков…

Нили содрогнулся. О его нелюбви к паукам я знал давно.

— Как-то вы, Иамен, драматизируете. Ну, уворуют ваши дримкэтчеры парочку снов, кому от этого хуже?

Иамен обернулся ко мне, сведя брови домиком.

— Мастер Ингве, вам бы понравилось, если бы, заснув, вы каждый раз проваливались в серое ничто? Липкое как паутина, так что проснуться вам не удастся до того, как зазвонит будильник — если он вообще зазвонит. Люди, на которых паразитируют дримкэтчеры, проживают в среднем от двух недель до полугода. Обычно они пытаются не заснуть, используя для этого разнообразные стимулирующие средства: и кончают либо передозом, либо — те, кто порешительней — пускают себе пулю в лоб.

Я встал, да так резво, что чуть не опрокинул столик. Нили вскочил следом за мной.

— Вы куда? — с настоящим или деланым изумлением спросил мистер Иамен.

— Как куда? Надо же ее остановить?

— Кому надо?

Вот за это я и люблю некромантов.

Пока мы чухались, девушка по имени Ли Чин успела собрать свою страшную жатву, и сейчас решительно удалялась по коридору. Мы поспешили за ней. Отойдя метров на двести, девица оглянулась и шмыгнула в мужской сортир, ловко обогнув перегородившую вход тележку уборщика.

— Нили! — сказал я.

— Мастер Ингве, неужели вы считаете, что я девку от мужика не отличу?!

Не думаю, что Нили захотелось бы выслушать мое искреннее мнение по данному вопросу. Не говоря худого слова, я распахнул дверь сортира.

В сортире было весело. Девица Ли Чин стояла спиной к нам. Как раз в этот момент она протягивала ксивник с волосами невысокому человечку. Человечек, судя по всему, был индейцем. Из-под желтого шелкового цилиндра, увенчивающего его макушку, свисали пряди масляных волос цвета воронова крыла. Еще индеец был обряжен в желтый фрак с неимоверно длинными фалдами, широкие штаны и мокасины.

Прежде, чем деловые партнеры успели отреагировать на наш визит, Нили взревел и ухватил Ли Чин за подол ее летнего платьишка. Девица взвизгнула. Платье слезло с нее, как ящериный хвост, обнажив симпатичную узкую спинку и не менее симпатичный рыжий хвостик.

— Лисица! — заорал Нили, который, как дурак, застыл с платьем в руках.

— Кицунэ, — поправил я.

Не дав нам возможности закончить наш научный диспут, девка влетела в кабинку и прыгнула прямиком в толчок. Зажурчала сливающаяся вода, и девицы и след простыл. Между тем ее компаньон прошествовал в ту же кабинку, скорбно кряхтя, развел полы фрака, спустил штаны и опустился на сиденье.

— Это еще что… — проборматал Нили.

Маленький негодяй поднял на нас взгляд, исполненный бесконечной кротости.

— Орлиный Зуб хотел бы осведомиться, что нужно бледнолицым господам от бедного индейца?

— Ты что, издеваешься?! — зарычал Нили.

Я подошел к делу более практически и сказал:

— Кошелечек-то отдай.

— Вот уж не подумал бы, что бледнолицым господам понадобятся жалкие сбережения старого Орлиного Зуба.

Без лишних церемоний я подошел к сидящему на унитазе и вцепился в кошелек. И тут случилось странное. Индеец подскочил в воздух чуть ли не на две сажени — и там, где у нормального краснокожего должны быть ноги, обнаружились мохнатые паучьи лапы. Этими лапами индеец быстро и деловито принялся опутывать меня на редкость липкой нитью. Нить тянулась оттуда, где у нормального краснокожего должны бы быть…

— Ты чего?! — заорал Нили.

Он ухватился за нить, пытаясь меня освободить — и ту же влип сам.

— Так-так-так, — приговаривал паук, ловко орудуя лапами, — Тихо-тихо-тихо. Сейчас-сейчас-сейчас.

Я уже начал задыхаться. Нили жалобно выл и драл паутину, однако тонкая нитка оказалась прочнее стали.