Княжий пир - Юрий Никитин

Владимир уязвленно хмурился. Выходит, что он и победил вродебы не совсем по-равному. Это как княжеская охота, когда стой себе, а на тебя совсех сторон выгоняют оленей, дабы ты сам ножки не утрудил…

Белоян застыл, поднял руку. Все замерли, даже кони пересталифыркать, обнюхивая окровавленных людей. Высоко в небе нарастало едва слышноезлобное шипение. Словно Змей Горыныч дохнул огнем или же кузнец Людота сунулраскаленный меч в растопленное масло. В двух полетах стрелы мелькнулоогненное копье, ударившее с неба, громыхнуло, на земле вспыхнул огонь, взлетеличерные комья.

Не рассуждая, Владимир уже несся туда, едва успел придержатьконя перед страшной ямой, где в глубине со злобным бульканьем кипела краснаяземля, быстро покрываясь коричневой коркой. А в самой середке вздыбиласькорявая спина валуна…

Он соскочил с коня, едва не запутавшись в стремени, издалидонесся истошный вопль волхва:

– Рассыпься по всему полю!.. Собирай!

Ага, собирай, подумал Владимир потрясенно. Он оставил коня,а сам, оскальзываясь на рыхлом крае, попробовал спуститься, вблизи видел, чтоэто не камень, а покрытая окалиной глыба железа. От нее несло жаром, бровитрещали, он закрылся рукой, приблизился, но брать не решился, земля только чтокипела, как горячее молоко.

Смутно слышал радостные вопли. Дружинники затеяли какую-тоигру, им все игра, хоть и раненные, а он, не в силах дождаться, попробовалзамотать руки тряпкой из седельного мешка, обжегся, глыба даже не шевельнулась.Земля застыла, еще горячая, воздух над ней колышется, глыба в ней торчит, какприбрежный валун во льдине.

Раздосадованный, вылез, а к нему уже спешили волхвс двумя дружинниками. К великому облегчению Владимира, дружинникинесли целые оглобли, предусмотрительный у него волхв!

Долго стукали острыми краями, сбивали прикипевшую землю.Наконец подважили, навалились. Земля затрещала, затрещали и колья, но глыбадрогнула, медленно поползла вверх. Волхв оттолкнул князя без стеснения:

– Погодь… Она выпала из горнила небесного кузнеца. Вишь, ещене остыла?

– Надо сразу к Людоте, – сказал Владимир торопливо.

Волхв сказал значительно:

– Небесный огонь сохранится, даже если остынет. Ты проследи,чтобы и остальное собрали. Железа много нападало. Хорошо бы собрать все, норазве соберешь те, что с маковое зерно?.. А в них та же небесная мощь…

– Ребятишек можно прислать, – предложил воевода. –Пусть ищут, выковыривают.

– Девкам на бусы, – добавил Чейман. – В Киевеесть такие…

– Я те дам девкам, – рявкнул воевода. –Воинам на украшения! На оружие.

– Волхвам, – строго сказал Белоян.

– Волхвам зачем?

– На обереги! Думаешь, не надо оберегать эти земли?

Владимир засмеялся, похлопал по рукояти уцелевшего меча:

– Вот чем надо оберегать. Родину не стены оберегают, нештучки волхвов, а наши сердца.

Белоян буркнул:

– Много тебе мечи помогли? Один сломался, второй треснул…треснул, треснул! Не видишь, я вижу. Но насчет детишек прав. Пусть ковыряются.Сколько смогут найти, за все стоит платить.

Когда возвращались, высоко по небу медленно двигался, словновыползал из липкой живицы, зеленый, как кленовый лист, Змей. Владимиррассмотрел даже просвечивающие крылья, небо раскалено, Змей пасть раскрыл,жарко.

Чуть ниже парит ястреб, этот опаснее Змея. Тот разве что назаблудшую коровенку нападет, а ястреб то и дело хватает цыплят прямо со двора.Вон еще один летит, явно уже отнес, спешит за новым…

Претич заметил глубокомысленно:

– Грят, стрелой с наконечником из такого металла Змея сшибаютс одной стрелы!

– Кто говорит?

– Старики глаголят.

– Со стариков каков спрос? У них один ответ: в старинубыли богатыри, а скоро всемером одну соломину поднимать будут.А посмотришь на них, ага, богатыри…

Чейман услышал, подскакал ближе, горяча коня. На подбородкебыл глубокий порез, кровь уже запеклась коричневой коркой, а в щелях междупогнутыми булатными пластинами забились коричневые комки своей и чужой крови.

– Я подсмотрел из окошка, – сказал онвесело, – как мой дед садился на лошадь. Бодренько подсеменил, прыг наспину… да только и до брюха не доскочил. Встает, охает: старость – нерадость!.. Оглянулся по сторонам, видит: никого нет, никто не заметил егопозора. Сплюнул тогда под ноги и говорит сам себе: да ты и в молодости был нелучше…

Дружно заржали, пошли смешки, забавные случаи, кто-тозатянул походную песню. Подхватили, кони пошли веселей, сами дружинникичувствовали, как песня всех выпрямляет, заставляет глядеть соколами.

Претич подъехал к Владимиру, оглянулся, снизил голос:

– Говорят, Свенельда видели…

– Где? – переспросил Владимир похолодевшими гу­бами.

– В этих как раз краях…

Словно бы огромная хищная птица пролетела над ним, закрывисполинскими крыльями солнце. Владимир ощутил, как осыпало с головы до ногхолодом. Могучие, но и очень странные люди пришли из неведомых земель в дружинеего прадеда Рюрика. Кроме героев, вроде Асмунда или Рудого, были если неколдуны, то такие, как Свенельд… Священник, что при Ольге начал вести летопись,записал, что в 914-м, если считать от рождения их бога Христа, воевода Свенельдпокорил главный город угличей Пересечен. В том же году сам Игорь покорилдревлян, наложив дань больше Олеговой. Так что Свенельд уже тогда был каквоитель равен князю Игорю, а войска у него было не меньше. Через тридцать с небольшимлет, в 945-м, Игорь убит, а Свенельд служит главным воеводой у его сынаСвятослава. Правда, Святослав еще совсем ребенок, и Свенельд командует всемивойсками Руси… Но вот подрос Святослав, начал свои победоносные войны… Ещепочти тридцать лет Свенельд сражается бок о бок с князем, наконец в 972-м тотубит, а Свенельд, что всегда при Святославе, как-то прорывается из окружения вКиев… Служит главным воеводой уже у сына Святослава, Ярополка… Он же натравилЯрополка на брата Олега, а когда тот погиб в 977-м, Ярополк горько упрекалСвенельда, что тот, мол, добился своего…

Как и когда умер Свенельд, никто не знает, а могилы невидели. Владимир по рассказам дряхлых стариков знал, что уже у его прадедаРюрика он был немолодым суровым воином. Когда речь идет о великих людях, то незнают даже год рождения, но все знают день и час смерти, ибо такое отмечают повсей стране. Но бывают люди, о таких поговаривают шепотом, которые появляютсясловно ниоткуда, оставляя заметный след, затем так же исчезают…

– Ну что ж, – ответил он хрипло, стараясь придатьголосу беспечность, – потороплю Людоту, дабы меч отковал побыстрее!