Война неудачников - Сергей Мусаниф

– В любом случае это не самая большая наша проблема.

– Согласен.

На планете объявлено военное положение, средства ПВО приведены в полную боевую готовность. Правда, они заточены на то, чтобы сбивать все, что пытается проникнуть в атмосферу, а не то, что пытается ее покинуть. Это дает нам шанс, пусть и очень небольшой.

Орбитальные средства обороны развернуты так, чтобы отражать внешнюю угрозу. Если на боевых станциях и есть оружие, нацеленное в сторону планеты, его не может быть слишком много. С другой стороны, глайдер – не истребитель «москитного флота», скорость и маневренность у него гораздо ниже.

В подобном противостоянии многое зависит от мастерства наводчика и искусства пилота. Ответ на задачу можно найти только экспериментальным путем, просчитать такое заранее невозможно.

– Координация, – сказал Холден. – Нам нужно очень точно синхронизировать действия, потому что каждая лишняя минута может огорчить нас летальными последствиями.

– И это не самая большая наша проблема.

– Наша самая большая проблема в том, что мы – чокнутые, если всерьез обсуждаем такие возможности. Все остальное второстепенно и решаемо.

– Глайдер использовался только для атмосферных полетов. У него нет стыковочного узла.

– Значит, нам понадобятся скафандры. – Холден включил терминал информационной Сети и вбил запрос в строку поиска. Мгновением позже на экран вывалилась схема глайдера, снабженная несколькими абзацами пояснений. – Боюсь тебя огорчить, но в стандартную комплектацию они не входят.

– Вот это и есть самая большая наша проблема, – сказал я.

– Должны быть легкие ремонтные костюмы, – сказал Холден. – В количестве четырех штук. Герметичные, но без подогрева. Запас кислорода около тридцати минут.

– Должно хватить.

– Самоубийство, – отрезал агент. – Очень затейливое самоубийство. Можем даже претендовать на премию Дарвина.

– Ее все еще вручают?

– Разве что неофициально.

Никакого профита.

Впрочем, премия Дарвина присуждается посмертно, а приз вручается родственникам лауреата. Тем самым родственникам, которых у меня нет.

Никто не сможет заработать на моей смерти. Разве что Асада ею порадовать…

На внутреннем распорядке клиники объявление военного положения никак не сказалось. Разве что лица у людей стали более серьезные, а охранники сменили профессиональную скуку на профессиональную озабоченность.

Кира уже ждала на парковой скамейке. На ней был больничный комбинезон, но выглядела она вполне здоровой: бледность первых дней отступила, на щеках начал появляться румянец, она уже могла подолгу гулять и заниматься в тренажерном зале. Для гражданского лица это был бы пик физической формы, но хватит ли этого на то, что я собираюсь ей предложить?

– Привет, Алекс!

– Привет.

– Мы попали, да?

– Да.

– Самое обидное, что нам не хватило всего пары дней.

– Так оно обычно и бывает, – согласился я. – Не хватает пары дней, пары часов, пары минут… Иногда не хватает всего пары секунд. В этом свойство времени – его всегда не хватает.

– Все настолько плохо, что ты решил найти утешение в философии?

– У меня уже есть печальный опыт, – поведал я. – Это не первая планета, которая была атакована, когда я находился на ее поверхности. И я должен сказать, что приятного в этом мало.

– А есть выбор?

– Чисто гипотетически.

– Расскажи мне об этой гипотезе.

Я рассказал.

– Это самый сумасшедший план, который мне только доводилось слышать, черт побери! – сказала Кира. – А я ведь служу в армии и слышала много сумасшедших планов. Но твой – это что-то… Мне он нравится, черт побери!

– Правда?

– Конечно. Я всегда мечтала сдохнуть за управляющими джойстиками истребителя, под огнем противника в какой-нибудь самоубийственной миссии, и своим планом ты предоставил мне отличный шанс.

– Вряд ли мы сможем добыть тебе именно истребитель.

– Это непринципиально.