Сиротки - Мария Вой

Лес снова изменился.

Стоило им выйти обратно на дорогу, ведущую на Янвервольт, и отдалиться от приюта Хоболя, как лес стал неузнаваем. Теперь он не казался диким, нетронутым рукой человека. Тут и там вдоль дороги появлялись строения: то полуразрушенные сторожки, то домики покрупнее. От времени их покосившиеся стены покрылись яркими хлопьями мха и порослью грибов, которым, кажется, было совершенно плевать, что сейчас не их время.

Деревья, да и дорога, по которой они шли, утопали в зарослях папоротника. Иногда тропа резко расширялась, превращаясь в подобие площади. В таких местах сквозь заросли виднелись разрушенные колодцы, каменные столбы, на которых, наверное, стояли в свое время статуи, и обломки стен. Засматриваясь на руины, Шарка и Дэйн то и дело расшибали себе ноги о камни под папоротниками. Но даже это не могло отвлечь их от красоты вокруг. Шарка и не знала, что где-то – не так уж и далеко от Тхоршицы – есть старый город, забытый, утонувший в лесу, словно осколок древнего царства, поглощенный природой.

Зато Тлапка знала, казалось, все. На любой вопрос Шарки у нее был готов ответ. Она вела маленькую серую лошадку, нагруженную их нехитрым скарбом, так, будто исходила эту дорогу вдоль и поперек. Лишь изредка на перекрестках она обращалась к карте, чтобы убедиться, что чутье ее не подвело.

– …Раньше эти земли принадлежали Галласу, но потом его завоевала Бракадия. Отстраивать после войны такие города, как этот, не было ни денег, ни сил. Бедный Галлас… Бракадия и Аллурия никогда не могли его поделить, словно две бабы, борющиеся за немощного, страшненького мужичка – ведь, кроме залива и горной цепи, соединяющих Бракадию и Аллурию, у Галласа больше ничегошеньки и нет.

Шарка старалась слушать Тлапкины рассказы внимательно. Получалось это не всегда: во‑первых, раньше ее никто ничему не учил, и приходилось сосредоточиваться, повторять внутри себя каждое слово. А во‑вторых, сам голос Тлапки был для нее музыкой, песней, которая не требовала слов, потому что была прекрасна сама по себе.

– А все потому, что война крепко сидит в самой душе северян, – весело продолжала Тлапка. – Даже когда пришли Срединные и дали северянам культуру, право, науки и своего долбаного Единого Бога, северяне их приняли, сделали вид, что как раз этого им и не хватало. А сами продолжали втайне планировать все новые войны против соседей, скрывать у себя опальных дворян, воинов и даже кьенгаров, сбрасывать чужеземных новых богов и в тишине молиться старым. Не зря говорят при дворе короля: у Севера свой путь…

Так она болтала, болтала, болтала без остановки, а если вдруг умолкала, Шарка находила новый вопрос, и Тлапка снова болтала, а Шарка снова слушала… Дэйн к такому был непривычен и шел в стороне от девушек. Мысль путешествовать вместе с незнакомкой ему сразу не понравилась, но разумные доводы были не на его стороне. У Тлапки были лошадь, палатка, деньги, оружие и даже смена теплой одежды – и всем этим она поделилась с ними даром. Хоболь же запросил за подобный набор такую цену, что Шарка рассчитывалась бы с ним до конца своих дней.

– …Думаю, этот город покинули не меньше ста лет тому назад, судя по датам на фасадах. Жалко людей. Представь, целые поколения галласцев жили здесь, рядом со своими священными горами Янвервольт, такими высокими и холодными, что никаким королям до них дела нет. А тут приходят армии бракадийцев с их грифонами и кьенгарами и просто выгоняют тебя, всю твою семью, всех, кого ты знаешь, невесть куда! Как грустно…