Месть пожирает звезды - Владислав Выставной

Еще один солдат появился в проеме двери:

– Врасплох их застали, ясное дело. Пайки раскрытые на столе, мешки спальные в крови.

Томас мрачно сплюнул:

– На них напали очень серьезные ребята. Подготовленные и профессиональные. Я знал многих погибших – так просто их не взяли бы, даже застав врасплох. Я думаю, нам надо быть настороже, усилить посты и провести разведку…

– Вечером был бой? – спросил контрразведчик.

– Да, точно, вечером!.. – отозвался Огилви, – Был очень сильный дождь, жители спали. Я сам задержался в конторе, а потом услышал…

– Что вы слышали? – насторожился контрразведчик.

– Грохот, скрежет, вой такой, будто рудокопные машины работают. Или бульдозеры… А потом начался такой грохот, что ничего не разберешь. Я и выглядывать боялся. Только к вечеру следующего дня пошли, когда увидели, что в городе ни осталось ни одного солдата. Раньше на всех углах стояли, патрулировали. А пришли, видим, ой, святая мать Иерихонская… Их всех перебили, всех…Ну, мы постояли, помолились за души их грешные – а что делать? Пришлось собирать, отвозить… Жарко ведь очень, они уже начали…пахнуть!.

– Куда отвезли? На кладбище?

– Нет, что вы. У нас и кладбища-то толком нет. Пройдемте в городской морг, господа…

5

Здание, к которому привел их Мэрр, было удивительным. Во-первых, поражала изысканная архитектура этого небольшого, в общем, особнячка с невысокой витой чугунной оградой. Было и еще кое-что необычно, но времени разобраться – что именно – не было.

Они вошли в зал с высоким сводчатым потолком.

Сержант Салазар удивленно покрякивал, поглядывая по сторонам. Он и не представлял, насколько разнообразна местная архитектура. Снаружи-то глядя, никак не скажешь…

Только Томас, мрачно насупившись смотрел себе под ноги. Окружающее го, похоже, не очень интересовало.

Мэр тронул кнопку звонока. Звякнуло неожиданно резко, громко и отвратительно. Нет, не нужен в подобном месте такой звонок.

– Эшли! К тебе тут гости, выходи…

Со скрежетом раскрылась огромная тяжелая дверь, из нее, вытирая руки тряпкой, вышел высокий старик, в кожаном фартуке. Череп его был лыс и сверкал в лучах ламп дневного света, словно луна, которой никогда не видели жители Тринадцатого Промышленного Района.

– Это Торкис Эшли, содержатель погребальной конторы «Открытые небеса», – представил хозяина Мэрр, – В его ведении и городской морг. Покажи им свои документы, Торкис.

Старик молча повернулся спиной к посетителям и степенно удалился. Вскоре он вернулся с небольшой пачкой бумаг. И передал их Томасу.

Томас, мельком глянув, передал их сержанту. Тот отстегнул свои красные окуляры и уставился в одну из картонок.

– Торкис, – осторожно сказал Огилви хозяину, – Эти военные хотят видеть тех военных… Ну, с поста…

…Вокруг, на подоконниках, на столах и специальных подставках плотными рядами в горшках и кадках росли цветы. Все больше огромные, роскошные розы – красные, белые и желтые.

– Надо же, как в парке, – удивленно сказал сержант, – И совсем тут у вас не воняет…

Торкис неприязненно покосился на сержанта и вышел из-за широкого металлического стола.

– Руки не подаю, по причине недавнего занятия…

Сержант посмотрел на кровавую тряпку в желтых жирных пятнах. С трудом сглотнул. Томас посмотрел на Эшли каким-то острым, пронзительным взглядом, словно хотел сказать тому что-то. Но промолчал.

– Пожалуйте сюда, – предложил хозяин.

Торкис отпер ключиком высокий серый шкаф, распахнул металлические дверцы дверцы.

Перед ними в одинаковых ячейках лежали черные картонные коробки с тщательно заполненными мелким текстом бирками.

– Прошу вас. Все в алфавитном порядке.

Томас, не понимая, снял с полки коробку и прочитал вслух:

– «Бенито Сагренте, рядовой. 44 инженерный батальон». Здесь их документы, это очень хорошо, – сказал он, оборачиваясь к Эшли и отдавая ему коробку. А где же тела погибших?

– Это не документы, командаторе, это они и есть, – задумчиво произнес Торкис Эшли, раскрывая коробку.

Под крышкой оказалась кучка сухого серого пепла.

– Мы здесь всех покойников кремируем, ибо почва слишком тяжелая, каменистая. Копать – ну просто сил никаких. И потом, очень жарко, пока выкопаешь, труп разложиться, а это небезопасно. И наш падре Сальваторе, в принципе, не против, давно уже дал добро, так что с религией мы тоже не в ссоре. Здесь сто пятьдесят коробок, два тела заморожено, а бравый командир на столе. Я как раз привожу его в порядок. Его очень сильно подпортило пулями и жарой, но, я думаю, что моя работа его родственникам понравится. Если желаете полюбопытствовать – прошу.

Томас криво улыбнулся и отрицательно покачал головой.

Сержант протянул руку к коробке, загреб большой корявой рукой горсть пепла, перетер его пальцами и произнес грустно и сдавленно:

– Бенито, брат, а ты совсем не изменился…

Он втянул носом воздух и вдруг чихнул – мощно, с грохотом, как ротный миномет. Прах рядового Сагренте взвился в воздух и принялся парить по комнате.

– Салазар, ты уже предал его прах ветру, – как-то отрешенно сказал Томас. Его слова вполне могли бы звучать шуткой. Но почему-то никто не засмеялся.

– Мы знаем порядок, – продолжил Эшли. – Все документы на усопших подшиты в алфавитном порядке, нет ни одного пропавшего без вести. Мы нашли штатное расписание батальона и сверились, так что все в совершеннейшем порядке. Все заберете сейчас?

– Нет, – двумя руками отмахнулся командор Томас. – Пусть все пока находиться у вас. Мы это позже…

– Тогда разрешите откланяться, у меня срочная работа…Вы проводите, господ военных, господин Огилви?

Они вышли во двор, и двинулись вдоль пышных розовых кустов. Розы! Вот что поразило Томаса, едва они пришли сюда!

Мэрр семенил следом, мельком поглядывая по сторонам.

– Видите, какой цветник? – тараторил он, – На самом деле здесь, в этом месте, один песок и камень, но долгое время прах кремированных высыпали сюда и здесь же сажали цветы. О, это так трогательно, не правда ли? Естественно, с согласия родственников. И безутешные близкие приходят сюда, и могут вдоволь погоревать в одиночестве.

– Да уж, – поддакнул сержант, – Очень мило, очень… Клумбы, черт меня раздери, просто очаровательны…

6

После городского морга и даже сопутствующего ему милого цветничка пыльные улицы захваченного города казались райским уголком. Они молча вышли за изящную калиточку, словно шагнули из прихожей ада в какой-то другой, более светлый мир.

По улице ползли с натужным ревом два бронетранспортера, прикрытые брезентом, неспеша передвигались солдаты. На борту машин поблескивали эмблемы «Пустынной стражи».