Избранница стража мглы - Валерия Чернованова

Бессонная ночь не прошла даром. Я приняла решение, окончательное и бесповоротное, хоть и далось оно мне непросто. Не знаю, было ли тому виной приворотное зелье, что изо дня в день отравляло мое сознание и из-за которого меня даже сейчас непреодолимо тянуло к стражу. Или, быть может, глупые надежды, с которыми так сложно было расстаться. За эти дни я успела не только влюбиться без памяти, но и поверила всем сердцем, что рядом с маркизом де Шалоном действительно обрету счастье. Наконец-то почувствую себя любимой.

И вот…

Спрашивать, с какой целью его светлость опаивал меня колдовской дрянью, не хотелось. Какое это теперь имеет значение? И даже если попытается все объяснить, не уверена, что теперь смогу ему поверить.

Впрочем, как вскоре выяснилось, объясняться и каяться никто не собирался.

Проснулась я с первыми лучами. Собралась без Мари — сколько ни дергала за витой шнурок в изголовье кровати, служанка так и не появилась — и, не откладывая дела в долгий ящик, отправилась в крыло, где располагались покои его бесстыжей светлости.

Миновав бесконечно длинную анфиладу, окрашенную светом зарождающегося дня, задержалась на мгновение у дверей, что вели в кабинет хозяина Валь-де-Манна. Избавлюсь от чудо-отравы, а потом сразу к стражу. Чем раньше мы с ним распрощаемся, тем раньше смогу отсюда уехать.

С тоской оглядела просторный зал с высоким потолком, с которого хрустальными каплями свешивалась окаймленная лепниной люстра. Солнечный свет растекался по шелку обоев, золотом подсвечивал распускавшиеся на них алые бутоны, бликами касался изящной мебели и дорогих ковров.

Каюсь, за минувшие дни я успела поверить, что в скором времени вся эта сказочная красота станет частью моей жизни. А главное, хозяин всего этого великолепия займет в ней важное место.

Тяжело вздохнула. Что ж, некоторым мечтам просто не суждено сбыться. Мне не впервой разочаровываться, давно уже пора бы привыкнуть.

Толкнула дверные створки, заставляя их раскрыться. Вздрогнула от неожиданности, увидев Морана. Маркиз стоял ко мне вполоборота, внимательно изучая злосчастный графин.

Вид у его светлости был слегка помятый. Кажется, он еще даже не ложился. Одет во вчерашний костюм, только что без камзола. Рубашка кое-как заправлена в штаны, как будто ее снимали, а потом надевали впопыхах… Я вспыхнула. Коварное воображение, словно издеваясь, нарисовало живописную картину: его светлость утоляет страсть в объятиях какой-нибудь продажной девицы.

Раз со мной не получилось.

Машинально коснулась кулона, так преданно оберегавшего меня в минуты опасности, и тихо произнесла:

— Лучше вылейте. Пока еще кто-нибудь не отравился.

Маркиз негромко усмехнулся:

— Сами додумались до столь изощренной мести или кто подсказал? — Вернув графин на место, повернулся ко мне и замер в ожидании ответа.

— Это вышло случайно. Я не собиралась никого опаивать. В отличие от вас, у меня есть совесть! — гордо вздернула подбородок.

— Видимо, вчера она крепко спала, — издевательски хмыкнул страж.

Нет бы извиниться за то, что чуть не лишил меня невинности! Напугал до полусмерти. А он вместо этого стоит и ухмыляется.

Вот точно ни стыда ни совести.

А значит, и говорить нам с ним больше не о чем.

— Я расторгаю нашу помолвку. — Хотела, чтобы голос прозвучал как можно тверже, но он все равно предательски дрогнул на слове «помолвка».

— Вы в этом уверены, мадемуазель? — подозрительно сощурился де Шалон, как будто не поверил моим словам. — Хорошо все взвесили и обдумали? Поставили в известность родителей?

— Еще нет. Подумала, вам первому стоит узнать о моем решении. У меня было достаточно времени для раздумий. Целая ночь. После того как вы ушли, оставив меня наедине с моими тревожными мыслями, в платье, разорванном в клочья. — Обычно, глядя стражу в лицо, я тушевалась и спешила отвести взгляд. Но в этот раз — ничего, выдержала и лед черных глаз, и полыхнувшую в них на короткий миг ярость, которую маг тут же спешно спрятал в глубинах своей темной души.

— Вы ведь понимаете, другого предложения руки и сердца вряд ли дождетесь. — Опустившись на краешек письменного стола, Моран небрежно скрестил на груди руки и смерил меня взглядом, в котором сквозила ирония и превосходство.

— Вы так любезно не даете мне об этом забыть, — растянула губы в язвительной улыбке.

— Пострадают ваши сестры, — продолжал бередить и без того не заживающую рану садист. — Вряд ли найдется такой дурак, который согласится дать хотя бы за одну из них выкуп, чтобы жениться и при этом не нарушить древней традиции. Увы, нынешнее положение вашей семьи оставляет желать лучшего. Вы, Александрин, рушите не только свою жизнь, но и будущее ваших родных.

— Наоборот, я ее спасаю. А что касается моих родных… Уверена, они все меня поймут и поддержат.

Моран изогнул брови в искреннем удивлении. Да я и сама понимала, что мое последнее заявление абсурдно.

— Что ж, силой вас заставлять не буду. Да и не нужна мне мученица. Вы получили щедрое предложение, Александрин, от которого так опрометчиво отказываетесь из-за глупых обид. Как бы потом не пожалеть.

Удивляюсь, как он еще не лопнул от чувства собственного превосходства.

Напыщенный индюк!

— Могу вас заверить, ваша светлость, единственное, о чем я жалею, — это о том, что не отклонила ваше предложение сразу и приехала сюда. Сэкономила бы свое, а главное, ваше драгоценное время, которое вы, непонятно почему, изволили тратить на такую ничтожную особу, как я.

Именно это сейчас читалось в его полуулыбке и надменном взгляде: какой великий он и какая никчемная я.

— Тогда не смею вас больше задерживать, мадемуазель, — недвусмысленно указали мне на дверь.

— Счастливо оставаться, месье, — до боли сжав кулаки, попрощалась сквозь зубы. Не оглядываясь, бросилась прочь.

Прочь от Морана и своих разбившихся на мелкие осколки надежд.

Смутно помню, как добежала до спальни — слезы застилали глаза, путались мысли. Только сейчас я поняла в полной мере, каково это — расставаться с человеком, к которому уже почувствовала привязанность и симпатию. И который просто взял и плюнул мне в душу.

Лучше бы вообще сюда не приезжала!

Не страдала бы сейчас.

На этом утро испытаний не закончилось. Не успела переступить порог своего временного пристанища, как перед моим заплаканным взором нарисовалась маменька собственной персоной.

— Ксандра, что это с тобой? — всплеснула руками родительница.

— Все в порядке, — нервно смахнула слезы. Пожелав себе удачи, на выдохе выпалила: — Скажи близняшкам, чтобы собирались. Мы уезжаем.