Падение «Галактики» - Вячеслав Шалыгин

– Я не во всем согласен с генералом Сыромятиным, но его идея заслуживает внимания, – поддержал разведчика Ли. – Спешка в военных действиях недопустима.

– Пассивно наблюдая, мы можем потерять инициативу, – упрямо возразил Хайд. – Я настаиваю на немедленном ударе. Разведданные ясно говорят о том, что подавляющее большинство баргонских биомехов сосредоточено на плацдарме. Тяжелые корабли Баргона для нас не помеха, где бы они ни расположились – в группировке обороны столицы Империи или рядом с «прыгунами». Затягивая решение вопроса о нанесении удара, мы вредим самим себе!

– Три часа, необходимые для проверки разведданных, никакой роли в судьбе вопроса о нападении на Баргон не сыграют, – возразил Сыромятин. – Однако предлагаю вам еще раз вдуматься в созвучие этой фразы: «Нападение на Баргон»! Это вам не усмирение сепаратистов на окраине Млечного Пути! Это полномасштабная война между двумя галактиками! И вы хотите начать ее на основе поверхностных разведданных?!

– Разведданные подтверждены дважды, что вам надо еще?! – Хайд в сердцах махнул рукой. – Ваша нерешительность может оказаться пагубной не только для Разведывательной армии, но и для всех Вооруженных сил Галактики!

– Потому я и командую Разведывательной армией, что знаю ремесло разведчика лучше всех остальных, в том числе и вас, адмирал, – спокойно, хотя и заносчиво, ответил Сыромятин. – Если вам от этого станет легче, то поясню, что ждать осталось даже не три, а только два с половиной часа. Я уже послал третью группу разведчиков в район плацдарма. Неужели вы настолько амбициозны, чтобы настаивать на начале операции, не дождавшись их возвращения?

– Это бессмысленная трата времени! – упрямо заявил Хайд. – Ставлю вопрос на голосование!

– Я против, – спокойно сказал Сыромятин. – А это означает, что все остальные могут со спокойной совестью скрыть свое мнение, дабы их не осудили потомки, если вы окажетесь не правы. В отсутствие Начальника решение может быть принято только единогласно, так что до встречи через два с половиной часа, господа.

Генерал встал и, уверенно шагая по мягкому ковру, вышел из стратегического центра.

– Это возмутительно! – зеленея от негодования, прошипел ему вслед адмирал Хайд. – Нельзя ли вернуть Начальника?

Он поднял глаза к потолку, и безмолвствовавший на протяжении всего совещания Викторов ответил:

– К сожалению, нет. Игорь Сергеевич сейчас в баргонском пространстве и потому соблюдает полное радиомолчание. Закон есть закон, и нам придется поступить так, как настаивает Сыромятин.

– А что думаете по этому поводу вы, господин Адмирал? – нервно потирая руки, спросил Хайд. – Почему вы его не переубедили?!

– Потому, что он прав, – неожиданно ответил Викторов, – и нам лучше всего дождаться окончания нового рейда разведывательных биомехов…

Сыромятин был уже на половине пути в свой кабинет, но продолжал слушать разговор в стратегическом центре через особое устройство. Хайд был отныне в его «черном списке» подозреваемым номер один. Под вторым номером значился хитрейший Спиваков, так ловко инсценировавший покушение на себя и сбежавший от ответственности в космос. Теперь, что бы ни произошло, у Игоря было железное алиби. Последним стоял Викторов, как ни кощунственно это звучало. К Адмиралу у Сыромятина были две серьезные претензии. Первая – содействие Спивакову в отправке в нелепый рейд, а вторая – увлечение биомеханическим переоборудованием флота. Даже в его последней фразе о том, что придется ждать возвращения разведки, отражалась полнейшая уверенность Викторова в превосходстве биомехов над обычными кораблями. «…Ждать возвращения разведывательных биомехов». Как бы не так! Сыромятин невольно усмехнулся. В новый рейд он отправил четыре электронных корабля дальней разведки, и никакой биомеханики на них не было отродясь…

Уже на подходе к кабинету генерал решил, что не менее прочих достоин занять место в «черном списке» и Секретарь, так искренне распинавшийся по поводу надежности своего шпиона и его липовых данных. Впрочем, данные подтверждали главное – предательство «крабов», и потому изменение звездного фона в сообщении «источника» действительно могло оказаться только одним из конспиративных приемов. Без применения шифровки данных отправлять такие важные сведения было бы крайне опасно. В доведенной до совершенства прозрачности информационных потоков содержалось неоспоримое достоинство – они были предельно доступны каждому человеку или инородному мыслящему существу, однако для секретных данных такая окружающая среда была как царская водка для металла. Системы защиты, пароли и прочая хитроумная дребедень растворялись под натиском любопытных умов за считанные секунды…

Вне подозрений пока оставался только генерал Ли. «Надолго ли?» – подумал Сыромятин и внутренне пожурил себя за невольный каламбур.

В кабинете генерала уже дожидалось послание с Марса. Он удивленно разрешил проекцию, и над полом выросло немного подрагивающее изображение того самого майора, с которым Сыромятин беседовал пару часов назад. Ветеран был чем-то встревожен, и больше всего это выражалось в его отношении к любимой трубке. Он почти изгрыз ее мундштук.

– Говорите, – приказал генерал, и Гордеев опустил руки по швам. При этом из трубки вылетел одинокий огонек и тонкая струйка пепла. Майор коротко махнул свободной рукой и развеял последний сизый дымок, словно он мог помешать четкости гиперсвязи.

– Господин командующий, в Резервном флоте сложилась чрезвычайная ситуация. Сразу после вашего отлета к нам на базу прибыл контр-адмирал Основного флота, вернее, не совсем прибыл, но… в общем он приказал вывести из ангаров всех приписанных к базе биомехов. Мы подняли их на орбиту, он провел смотр и, поблагодарив нас за службу, улетел.

– Не вижу ничего странного, – ответил Сыромятин. – Сейчас весь личный состав Объединенных штабов мобилизован на проведение подобных инспекций. Или вы решили, что раз прилетал я, то больше проверок не требуется?

– Нет, господин командующий, я о другом, – майор замялся.

– Постойте, а что значит – контр-адмирал прибыл, но не совсем? – вдруг спохватился Сыромятин.

– Он не садился на планету, приказ мы получили с борта его корабля. Пока мы выводили биомехов на орбиту, он ждал недалеко от Фобоса.

– Сейчас все очень торопятся, майор, так что в этом тоже нет ничего необычного, – разочарованно произнес генерал. – Если у вас все…

– Никак нет, господин командующий, это не все, – голос майора наконец обрел уверенность. – После инспекции ни один биомех не реагирует на команды экипажей.

– Вот как?! – Сыромятин от удивления чуть не сел. – После инспекции? Они что, почувствовали приближение схватки и от страха заболели?

– Не уверен, – майор пожал плечами. – Я решил, что вам об этом следует знать в первую очередь.

– Верное решение, – согласился Сыромятин. – А что-то необычное внутри кораблей или вокруг вы не обнаружили?

– Это трудно передать словами, господин генерал, – майор задумался. – Словно какое-то напряжение скопилось, особенно в биомодулях… не знаю, как выразить это поточнее, но нечто такое чувствуется.