Пощады не будет - Роман Злотников

– Там, впереди, лежат земли графства Гамель. Земли, жители которых во всем потворствуют мятежникам и захватчикам и во всем поддерживают их. И я призываю вас показать им, как горька судьба тех, кто не нашел в себе силы отринуть льстивые речи предателей и пойти у них на поводу.

Ровные шеренги возбужденно загудели. Так что же, грабить можно? До сего момента принцесса строго-настрого запретила (хотя этот запрет соблюдался только в тех частях, командиры которых полностью ей повиновались, а таковых в изначально сформированной армии было меньшинство) разорять «свой народ». Во многом именно этим и был вызван некоторый отток личного состава из королевских полков в сводные полки аристократов, присоединившихся к армии принцессы.

– Но это не означает, что вы должны вести себя на земле Агбера так же, как эти подлые захватчики…

По шеренгам пронесся тихий (что Грона весьма порадовало) разочарованный вздох. Эх, только поманили…

– Мы должны просто вынудить этих людей прийти к своим правителям и там уже решить, что им более по нраву. По-прежнему молчаливо поддерживать тех, кто поднял мятеж и привел на эту землю подлых захватчиков, или просить их одуматься и вновь вспомнить присягу их славных предков!

Затихший было гомон начался по новой. Не зря во все времена все рассказчики столь хвалят солдатскую смекалку. Вот и сейчас большинство быстро сообразило, что грабить вроде как и нельзя, но раз нужно «вынудить» – то аккуратно и не наглея вроде как и можно. И это изрядно подняло всеобщее настроение…

Следующие пять дней войска, развернувшись несколькими колоннами и двигаясь от деревни к деревне, гнали перед собой толпы испуганных крестьян. Точно такие же толпы потянулись к стенам Гамеля и с других концов графства, гонимые уже конными разъездами. Ни сам граф Гамеля, ни насинцы сразу и не поняли, чем им это грозит. Командующий насинцев, вероятно по настоятельной просьбе графа, даже выслал несколько довольно многочисленных отрядов с задачей защитить улепетывающих от королевских войск крестьян и целыми и невредимыми довести их до городских стен, что лишь позволило Грону слегка уменьшить число насинцев, скопившееся за городскими стенами. Впрочем, особенно сильно он не старался. И большая часть отрядов успешно выполнила свою задачу. А вот когда за крепкими и высокими стенами Гамеля скопилось почти все население графства, до графа и командующего насинцев дошло, что находящиеся за стенами едоки способны сожрать все имеющиеся в городе запасы продовольствия всего за два дня.

Попытка выгнать крестьян закончилась тем, что войска королевства быстро загнали их обратно. Предпринятая осажденными ночная вылазка с целью мощным ударом прорвать осаду и выгнать лишних из города по образовавшему коридору привела лишь к тому, что насинцы потеряли почти три с половиной тысячи бойцов, но так и не добились своего. И вот сегодня утром наблюдатели, поставленные Гроном у той стороны рва, который выходил к оврагу, используемому в городе в качестве свалки, доложили ему, что в овраг сбрасывают лошадиную требуху. Это означало, что в Гамеле начали резать лошадей. Пока, вероятно, крестьянских, хотя и это отнюдь не способствовало атмосфере мира и сотрудничества внутри осажденного города, но и до лошадей горожан, и до боевых коней дело также вскоре должно было дойти. Грон допускал два варианта развития событий. Либо насинцы предпримут отчаянную попытку вырваться из ловушки, для предупреждения каковой его войска сейчас поспешно и неуклонно насыпали валы, укрепляли их рогатками и частоколом и собирали полевые метательные машины. Ибо, если бы насинцам удалось прорваться, это заставило бы Грона снять осаду и устремиться за ними в погоню, поскольку продолжать осаду, имея в тылу крупные силы противника, было глупостью, за которую очень легко поплатиться. Либо насинцы просто погрузятся на корабли и отбудут восвояси, после чего местный граф начнет дипломатическое прощупывание на предмет вероятного изъявления покорности короне. Но Грон не собирался позволять графу Гамеля выйти из этой передряги с минимальными потерями. В идеале доходы с этого графства также должны были пойти напрямую короне…

Сломав сургучную печать, Грон впился взглядом в четкие строчки, выведенные рукой графа. Несколько мгновений он вчитывался, а затем его лицо посветлело.

– Она возобновила аудиенции!

– А-га-га! – восторженно заорал барон Шамсмели. – Принцесса возобновила аудиенции! Они поплатятся!

И стоявшие вокруг солдаты и офицеры подхватили клич, ставший девизом всей этой кампании:

– Они поплатятся! Они поплатятся! – Мечники вытащили мечи и принялись в унисон лупить по щитам, громко скандируя: – Они поплатятся!!! – И этот клич грозно и величаво плыл над лагерем, заставляя сгрудившихся за стенами осажденного города людей тревожно замирать и опасливо втягивать голову в плечи.

Они поплатятся…

Следующие несколько дней прошли все в том же укреплении лагеря. Они закончили первую линию валов и начали возводить следующую, пока только напротив городских ворот. И каждый день приносил все больше свидетельств тому, что в Гамеле свирепствует голод. Во-первых, количество требухи, сбрасываемой в овраг за городской стеной, резко сократилось. И наблюдатели сообщали, что причиной этому было отнюдь не уменьшение количества уничтожаемых лошадей. С наблюдательных постов, оборудованных на верхушках деревьев, росших на высокой скале, с которой отлично просматривались город и бухта, было хорошо видно, что к этому участку стены со стороны верхнего города регулярно направляется одно и то же количество телег. Просто едва телеги выезжали за пределы верхнего города, как их тут же облепляли толпы людей и растаскивали все, что на них было, еще до того, как телеги добирались до стены. Появившиеся в лагере перебежчики, которые ночами спускались со стен Гамеля на веревках и, переплыв ров, тепленькими попадали в руки патрулей, также сообщали, что провизии в городе нет совершенно, все таверны, кантины, мясные лавки и пекарни закрыты, а продукты распределяются строго централизованно. И еще они сообщали, что в городе очень недобро поглядывают на насинцев, поскольку те, пользуясь своим численным преимуществом и лучшей организованностью, сумели наложить лапу на большую часть имеющегося в городе продовольствия. Так что уже случались стычки между ними и солдатами городского гарнизона, а несколько ночных патрулей насинцев даже пропало.

По всему выходило, что положение осажденных близко к отчаянному. И значит, в ближайшее время они должны на что-то решиться. Теперь все зависело от того, какие взаимоотношения на данный момент у командующего насинцев и графа Гамеля. Если они столь же натянуты, как и между его подданными и рядовыми солдатами насинского экспедиционного корпуса, то насинцам не останется ничего другого, как убираться восвояси, но, если они еще не столь испорчены, следовало ожидать мощной вылазки.

Со следующего вечера Грон приказал солдатам спать не раздеваясь и, кроме того, выделить в составе каждого полка дежурную роту, которая всю ночь находилась в полной боевой готовности, зато потом днем отсыпалась, не участвуя в осадных работах. Тем более что основные работы по оборудованию осадных позиций уже были практически закончены. Ну и удвоить число секретов, наблюдающих за Гамелем. Так что, когда следующей ночью его подняли за два часа до рассвета сообщением, что за ближними к лагерю воротами Гамеля слышны шум и звон оружия, войска были полностью готовы к отражению совершенно не внезапного нападения. Насинцы исчерпали свой лимит удачи на земле королевства Агбер.